Цитаты из книги Печали американца

«память врезался один случай. Как-то она пришла на свидание в мохнатом розовом свитере, который лез, как колли во время весенней линьки. Должно быть, когда мы прощались, я слишком крепко прижимал ее к себе, потому что утром следующего дня выяснилось, что мой пиджак порозовел от налипших на него шерстинок. В течение получаса, понадобившихся мне, чтобы обобрать их по одной, меня захлестывала волна всепоглощающей нежности, способная превратить мужчину в размазню. Если бы мне предложили на выбор сохранить в памяти одну-единственную вещь из всей моей жизни, а остальное забыть, я выбрал бы эту, и отнюдь не из романтической ностальгии, а потому, что это событие стало залогом моей новой жизни. Из него, как из семечка, вырастал наш тогда еще будущий брак, двое детей, которые в нем родятся, дом, которым мы все вместе заживем, и все радости и тяготы, которые нам предстоит разделить.»

— Ой, мамочка, а дядя кто, великан? — выпалила при виде меня Эглантина. Это были ее первые слова. Открыв дверь перед новыми жильцами, я мысленно похвалил себя за то, что при повторном взгляде на Миранду, когда здоровался с ней за руку, не упал как громом пораженный. У нее были фантастические глаза — огромные, миндалевидные, медового цвета, чуточку раскосые, словно в жилах кого-то из ее предков текла азиатская кровь, но более всего меня поразила их пристальность. Несколько мгновений она в упор смотрела на меня, потом перевела сей дивный взор на дочь и ответила: — Нет, Эгги, дядя не великан. Он просто высокий.

— Свидания? — визжала Инга. — В свои пятьдесят лет я, по-твоему, должна думать о свиданиях? Господи, слово-то какое пакостное. Ах, простите, у меня сегодня свидание. Ах, я иду на свидание. Она подняла на меня бескровное лицо. — Хватит с меня свиданий. Мне нужен мужчина, мужик. У меня тело изнывает, потому что до него дотронуться некому. Я засыхаю, превращаюсь в деревяшку. Но от одной мысли, что я подцеплю кого-то и, расфуфыренная, пойду с ним в ресторан ужинать, меня тошнит. Да и, кроме всего прочего, как я его подцеплю? Дам объявление в «Нью-Йоркском книжном обозрении»? Представляю… Я хотел ее перебить, но она вскинула руки, не давая мне говорить, и продолжала: — «Пожилая, истеричная, вздрагивающая от каждого слова и все еще безутешная вдова, рост метр восемьдесят два, доктор философии, желает познакомиться с добрым талантливым мужчиной в возрасте от двадцати пяти до семидесяти для того, чтобы любить и быть любимой».

Весь класс объявил мне бойкот, если кто-то и отрывал рот, то лишь для того, чтобы сказать мне очередную гадость. А за что, я до сих пор не понимаю, я ведь никому не делала ничего плохого. И тем не менее эти месяцы мучений как-то стерлись из памяти. Я вижу не единое целое, а фрагменты, какие-то помещения в здании школы, где, наверное, меня обидели особенно сильно: лестничная площадка, коридор, класс, моя парта, школьный двор с нарисованными мелом на асфальте четырьмя квадратами для игры в мяч. Все пропитано болью, словно я там слезами вымыла каждый квадратный сантиметр. Я могу начать про все это рассказывать, и каждое слово будет чистой правдой, но разве подобную реконструкцию прошлого можно считать реальностью? Разве тут можно говорить о какой-то достоверности? — Нет.

- А мне снится один и тот же дом, - вступила в разговор Миранда, - но он не похож на те, где я когда-либо жила. И он принадлежит мне, правда не целиком. Все комнаты соединяются между собой, но иногда, открыв дверь, я понимаю, что никогда здесь прежде не была и кто тут живет - не представляю. - Она задумчиво покачала головой. - На пятом этаже, например, есть три маленькие комнатки, про которые я почему-то забыла. В замке торчит ключ. Я поворачиваю его, вхожу и начинаю заново с ними знакомиться. Понимаю, что там все рушится, что надо бы сделать ремонт, но почему-то до этого никогда не доходят руки. Интересно, у других людей так бывает, когда во сне постоянно возвращаешься в одно и то же место, которого на самом деле не существует?

- У меня немного иначе, - отозвалась Инга. - Обычно это дом или квартира, которая должна выглядеть определенным образом, но почему-то в ней все по-другому.

- Да-да, со мной так тоже бывает! - воскликнула Миранда. - Недавно я стала записывать свои сны и поняла, что там, по ту сторону, идет параллельное существование. Там есть свое прошлое, настоящее, будущее, есть память, я помню, что там происходило, я всегда возвращаюсь в тот же самый дом, но... - Миранда зажмурилась, словно пытаясь представить все наяву, - но у жизни там словно бы другие правила. И вид из окна все время разный. То это США, то, глядишь, - Ямайка. Я пытаюсь рисовать эти сны. Иногда рисунки получаются странные, да, странные, но не бессмысленные.

"«реальность в Америке все более приобретает статусно-коммерческий характер. Вся эта правда без прикрас, публичные исповеди, реалити-шоу на телевидении, все эти «реальные люди в реальных обстаятельствах», все эти свадьбы-разводы знаменитостей на глазах у восхещённой общественности, все эти покаянные рассказы о вредных привычках, публичные унижения как форма развлечения широких масс – как публичная казнь, только в современных условиях – давно превратились в фетиш. Все на потребу толпе праздношатающихся зевак."

"У каждого из нас есть призраки, которых мы носим внутри..."

"Человеческая память – это не кладовка для застывших образов и слов, а подвижная цепь асоциаций, которая ни на миг не замирает и меняется всякий раз ка только мы возвращаемся мыслями к некогда виденому или сказаному."