У каждого человека есть сердце. Вопрос только в том, что с ним делать.

Несчастный случай наверняка убедил его в том, что он победил в нашем споре. Что до меня, то я не думаю, что победила или проиграла. Я вообще ничего не думаю. Хочу только выйти из комы.

Ты фактически влюбился в девушку, о которой почти ничего не знаешь. И ладно бы это была единственная проблема… Но ты фактически влюбился в девушку, которая рискует никогда не выйти из комы.

Я хочу по-прежнему ненавидеть его. Если я перестану его ненавидеть, это будет означать, что я его прощаю, а я не могу его простить. Однако он все еще мой брат, хотя бы в какой-то степени. Значит, и ненавидеть его я могу в какой-то степени?

Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, – так бывает всякий раз, как я прихожу в эту больницу. Хорошо бы выблевать моего братца, выблевать эту аварию и весь тот алкоголь, который он выхлебал назавтра, после того, как сбил тех двух девчонок. Увы, моя глотка только сжалась от рвотных спазмов, но ничего не выдала наружу. Потрясающе. Я блюю воздухом.

Можно подумать, что больницы – это огромный магнит для слез, хотя иногда нас и дома ждут сюрпризы.

Матери – а может, и все женщины вообще – обладают особым даром, умея заключить в одно-единственное слово чуть ли не весь словарь.

До чего же приятно сознавать, что тебя кто-то опекает – особенно когда ты всю жизнь была старшей.

Не могу сказать, люблю я снег или нет. Идет и идет, я принимаю его как есть. Для меня снег – всего лишь еще одно дыхание планеты.

Странно, с какой силой наши первобытные инстинкты проявляются в самые неожиданные моменты. Я оплакивал смерть брата, а мое тело просило еды. Это могло показаться кощунством, но таков естественный ход вещей.

Поразительна наша способность вести себя совершенно одинаково в абсолютно разных ситуациях.

Матери – а может, и все женщины вообще – обладают особым даром, умея заключить в одно-единственное слово чуть ли не весь словарь.

Остальное я сознательно пропускал мимо ушей, но не обращать внимания на собственное имя не так-то просто.

Не понимаю, почему во всех больницах так упорно избегают ярких цветов и оттенков. Может, боятся шокировать пациентов и посетителей?

Она смотрела на меня таким взглядом, каким смотрят на рекламное объявление, пытаясь сообразить, в чем подвох.

Когда все время говоришь сама с собой, недолго и свихнуться. Правда, когда слушаешь других, иногда ощущаешь еще больший хаос.

Диван уже был разложен, подушка и пуховое одеяло выглядели очень соблазнительно. Гораздо соблазнительней, чем та девица, что клеилась ко мне в баре.

Вчерашняя поездка в больницу прокручивалась в голове, как одежда в стиральной машине.

Горячая вода буквально вернула меня к жизни. Я постоял под душем подольше, хотя и знаю, что для планеты это не очень-то полезно. Но это действительно здорово, и вообще, мне было так скверно, что планета, решил я, пожалуй, потерпит.

А я знаю, что нам помогла существующая между нами крепкая связь. Старший брат – он всегда выручит.