Большая Суета

Чтобы делать что-то с максимальной самоотдачей, надо быть счастливым человеком, который радостно идет на работу. Надо быть мотивированным человеком. Трудно требовать от человека высоких показателей, когда все мысли его заняты вопросами пропитания.

Иногда слова - это прямо-таки сложное дело. Большое.

Прежде всего надо заметить, что быть мэром какого-нибудь города — нелегкое дело, а быть мэром города в России — и вовсе не самое приятное и благодарное. Но быть мэром города Махачкала — это, пожалуй, лучший способ навлечь на себя вселенские силы зла.

один даже обещал на ней жениться, когда выйдет из тюрьмы, но ему дали двадцатку, так что Галина Валерьевна, которой на тот момент было пятьдесят девять, вроде бы решила не ждать

– Я Натали, я из Москвы! Я блогер, модель, а еще путешествую! Была в нескольких странах, а теперь приехала в Дагестан!
– Дагестан – часть России, куколка, – буркнула Валерия.
– Ой, кстати, да. Я загуглила, вы часть России, поздравляю!

Ну, пытаешься сделать как лучше, а получается как в Дагестане.

Это такой особый подвид дагестанского одиночества, когда пытаешься все делать правильно, но понимаешь, что мир вокруг тебя сходит с ума, крутит, вертит, запутывает, обманывает и обволакивает обещаниями лучшей жизни, если ты откажешься от своей музыки и примешься танцевать под чужую.

Вроде бы, как сумасшедший, вертится весь мир, а плохо почему-то тебе.

Вроде бы, как сумасшедший, вертится весь мир, а плохо почему-то тебе.

• Седые волосы приходят с мудростью, - мягко констатировала она утром этого дня, провожая мужа в очередной бой.
  - И с убитыми нервными клетками, - добавил он, улыбаясь в зеркало и поправляя галстук. - И с потерянными часами сна.

Чем больше пытаешься жить по совести, правильно... тем сложнее.

Информация насчет бульона очень важна. Как минимум потому, что в Дагестане есть некоторое количество человек, свято верящих, что бульон — одна из причин, почему этот мир еще не навернулся к чертям.

Дагестанцы вообще народ категоричный, и наша история еще не раз это продемонстрирует. Если нас, дагестанцев, припрут, мы готовы идти до конца, иногда вопреки тяготам, иногда вопреки здравому смыслу. Что поделать… такой мы народ. Мы вообще любим все абсолютное, ультимативное: победа или смерть, 300 километров в час по трассе или инвалидное кресло, пояс чемпиона мира или торговать китайскими тапочками на рынке.

— Как бы чего не вышло… – произнес он вслух ненавистные ему слова. Это принцип, по которому живет каждый чиновник, каждый бюджетник республики.

Вернувшись домой и совершив вечернюю молитву, он поужинал любимой жаренной на углях курицей с неприлично большим количеством лука в уксусе и двумя лавашами (чеснок тоже был). Муртуз в один присест, особенно когда бывал голоден — а голоден он был всегда, мог ликвидировать целую курицу в одиночку.

Горы же есть, что еще нужно? А я вам скажу, что нужно: еще один спортзал и еще одна мечеть! Больше ничего другого делать не умеете: только драться и молиться.

Стоит заметить, что дагестанские драки, как правило, дело бессмысленное и беспощадное. Но больше бессмысленное, поскольку чаще всего происходят они на ровном месте и без особой причины.

Биотуалет попросили, театр отремонтировать и женщин уважать. Ну и дерево оставить в покое… Это, как бы вам ни хотелось, не причина признать их террористами.