Отложенный эффект

Ухоженного хвоста уже не существовало. (...)  они страшно поссорились, и Марион тот хвост случайно подплавила. Сама же потом и жалела больше всех, даже больше самого носителя хвоста, тот поутру просто отправился к своему парикмахеру и отстриг то, что осталось. И больше хвостов не отращивал. Говорил, важной фигуре, коей он теперь является, проще без хвоста. Проще – значит, проще.

Так вот, про неё, про Марион. Она ж еле живая и без карьерных перспектив – кому она нужна такая? Ни служить, ни преподавать. И по выражению лица потенциальной свекрови вчера было понятно – выглядит так, что без слёз не взглянешь. Наверное, Саважам была нужна не такая мать наследника?

Воспоминание оказалось таким острым, что когда дверь кабинета отворилась, и на пороге появилась Марион Блуа, он сначала не поверил – а не иллюзия ли это, воссозданная из его мыслей? Неужели настоящая? Она, сама, пришла к нему?

Иллюзия подошла прямо к столу, открыла рот и произнесла:

- Сидишь, скотина?

О да, собачиться всю конференцию, по окончанию пойти пожечь нежить в некрополе, а завершить в постели – и кто они оба после этого?

Саваж поднял одну картофелину с пола и рассмотрел – да, картофелина, а внутри у неё проковыряли дырку и поместили туда миниатюрный блокиратор магической энергии.
Дешёвый, слабенький, собранный на коленке из, гм, дерьма и опилок, но – работающий. Как будто артефактор у людей есть, а денег на нормальные заготовки – нет. Недурственно, недурственно.

Вообще во Франкии в последние годы много твердили о толерантности, о терпимости ко всем, о равных правах и о чём там ещё. Правда, то и дело журналисты вытаскивали на свет божий какие-то неприглядные истории о том, что человека ущемляли то по цвету кожи, то по вероисповеданию, то по наличию или отсутствию магических способностей. Поэтому в постановке вопроса для Саважа ничего нового не было, неприятно то, что в этот раз под удар попадают некроманты.

У некромантов всё, не как у людей – и сила-то их ни с чьей больше не стыкуется, и вообще слабо поддаётся контролю, поэтому они с момента пробуждения этой самой силы носят амулеты. Чтобы люди рядом от страха в обморок не падали. Но Марион доводилось слышать болтовню о том, что некромант без амулета в любви совсем не то, что с амулетом. И что это, гм, блюдо, подходит весьма не всем, но если вдруг почему-то подходит, то не сравнишь ни с чем.

– Но ты жива, и здорова, и это невероятное чудо господне.
— Это квалифицированный целитель.
— Видимо, проводник высшей воли, - не сдавался он. – Порекомендуешь?

— Любуюсь, - жёлтые глаза прямо искрились восхищением.
Совершенно, между прочим, искренним.
— На что там любоваться, скажи? На множество шрамов и торчащие рёбра?
Ну не могла она не спросить, не могла. Нет, не выпрашивала комплиментов. Ей просто нужно было знать.

И даже хвост его дурацкий вблизи оказался изумительно красив – густой, блестящий, цвета светлого мёда, наверное, половина студенток за такой хвост душу продаст.

- Дорогая госпожа Марион, некроманты предназначены для уничтожения агрессивной нежити. Я бы предложил вам отойти и постоять за моей спиной – очень уж вы хрупкая, можете пострадать.

- Эй, вы, я вообще-то квалифицированный боевой маг!

- А я – квалифицированный маг-некромант, - ответил он, как смог мягко, хотелось-то выругаться, вполне по-легионски. – Хотели посмотреть – смотрите и не лезьте.

- Чего смотреть-то, бить надо! Сожрут ведь, и не поморщатся!

Саваж всегда ходил в такую битву при параде. Уважение к врагу – враг опасен весьма, недооценивать глупо. Будешь уважать врага, будешь внимательнее к нему относиться – дольше проживёшь. И поэтому – пусть вся удача саважевского рода будет сегодня с нами, пусть нежить рассыплется в прах, и пусть что-нибудь поможет уговорить прекрасную Марион зайти в гости.

Что это вообще было вчера? С каких пор прелюдией к свиданию стал бой против нежити? Той самой заведомо агрессивной антропоморфной нежити старше пятисот лет? Чем он вообще думал, когда подначивал её, а она тоже хороша – взяла и согласилась.