Когда вулкан проснулся

«– Может, он и хотел бы тебя полюбить, но проклятые деньги мешают. В его сердце крепко засел червь сомнения. Маленький такой, гаденький червячок. И он постоянно грызет его, не позволяя расслабиться, и в голову ему постоянно лезет одна и та же навязчивая мысль: "Она любит меня или мои деньги?". Любовь, милая моя, это удел бедных или, на крайний случай, равных.»

Он яростно сверкнул глазами и слезливо выкрикнул:
– А ты что меня провоцируешь? Чего задаешь каверзные вопросы? Умный очень? Сейчас в дырке башку сделаю!
– Наверное, ты хотел сказать "в башке дырку"? – поправил Гера, корректируя курс на селекторе удержания направления.

«Нет такой глупости, на которую не пошла бы женщина ради любви.»

«Удачу конкурента он переносил болезненнее, нежели собственную неудачу.»

«– По-настоящему ценить и любить женщину может только бедный мужчина.
– Боюсь, бедный мужчина тебе не грозит, – ответил он и, погладив дочь по щеке, пошел доделывать крышу.»

Допустить на посадку с первого захода. Навести на полосу с такой же точностью, с какой Одиссей пропустил стрелу сквозь кольцо.

Нормальный мужик со спортивной фигурой, а пялит глаза на жизнерадостных пуэрториканок, которые с первого раза в дверной проем ни за что не попадут. Лисица в сравнении с ними – дистрофик, тень на закате дня.

Пилот без стюардессы, без изящной и привлекательной женщины – это извозчик. Пилота делает красивым и элитным не столько самолет, сколько женщина. Она подчеркивает его избранность, его мажорность, его небесную возвышенность. Сел бы Гера сейчас за штурвал и так небрежно, через плечо: "Милая, а приготовь-ка мне кофейку!"

Верная истина: когда делаешь добрые дела, надо всегда быть готовым нести за это наказание.