Цитаты из книги What We Become

Когда я вижу, как люди напяливают черные, коричневые, красные или голубые рубашки и требуют, чтобы ты примкнул к ним, то думаю, что раньше мир принадлежал богатым, а теперь – озлобленным и недовольным. А я не принадлежу ни к тем, ни к этим.

Иисус Христос учил, что все люди – братья, но не уточнял, родные или все же двоюродные.

Буэнос-Айрес многолик. Но главных ликов у него два: это город успеха и город провала.

Мое меня не минует, а что миновало — то не мое.

С каких это пор любовь стала помехой для предательства?

«Нет смысла покупать политика до выборов – неизвестно, придет он к власти или нет. Выгодней приобретать уже действующих».

Мир профессиональных шахмат – сложный мир. Предъявляет свои требования. Навязывает особый стиль жизни. Накладывает особый отпечаток на тех, кто обитает в нем.

Это же шахматы. Искусство лжи, убийства и войны.

Я такой же старик, как всякий, кто знавал любовь и разочарование.

Претендент на мировую корону в одиночку не работает. И партии – это не импровизации. Требуется целый штат специалистов.

Шахматы поначалу, когда ты еще ничего собой не представляешь, – дорогое удовольствие.

Британское высокомерие в сочетании с французским скудоумием… Закулисные козни евреев и коммунистов. Понимаете, о чем я? Добром это не кончится.

Это не может быть случайностью? В шахматах не бывает случайностей. Только промахи или попадания.

Некоторые особи наделены красотой так щедро, меланхолично думает Макс, что ее хватает до старости.

В Барракас и Ла-Боке слово стоило дорого и на ветер его не бросали. Здесь к сказанному относились посерьезнее, чем в Палермо или в Бельграно.

Многое могут рассказать о человеке булавка в галстуке, часовая цепочка, портсигар и перстень, толщина бумажника, полуоткрытого при расплате с лакеем в ресторане, покрой костюма и добротность ткани, из которой он сшит, стрелка на брюках и глянец на башмаках. И даже узел, каким повязан галстук.

С каких это пор любовь мешает предательству?

И еще я думаю, что в сегодняшнем мире единственно возможная свобода это – безразличие. И потому по-прежнему буду жить мечом и конем.

"я думаю, что танец в каждом проявляет скрытое: у одних - утонченность, у других - бесшабашность."