Иногда мне кажется, что ты просто себя ненавидишь. Все, что ты делаешь, кричит об этом: переезжаешь сюда одна, без машины, вообще без вещей, западаешь на какого-то случайного незнакомца из интернета, — похоже, ты ищешь себе несчастья. Может, ты хочешь, чтобы тебя кто-то трахнул и обидел.

...trying to love other people instead of hating them, and there is nothing else that matters on the earth

Это очень непростой разговор, я от него почти заболеваю.

ничего нельзя «законсервировать» как есть

в этом и суть работы: если дело хоть немного приятное, любой им займется бесплатно

если бы я делал что нравится, вряд ли мне стали бы платить, правда?

I began to feel it all over again—the nearness, the possibility of beauty, like a light radiating softly from behind the visible world, illuminating everything.

Очевидно только одно: для каждой группы жертв (родившиеся в бедных семьях, женщины, цветные) есть своя группа угне­тателей (наследники состояний, мужчины, белые). Но в этих рамках отношения между жертвами и угнетателями не столько исторические, сколько теологические, в них жертвы трансцендентно добры, а угнетатели — персонально злы.

Проблема с музеями типа Орсе, скажу промежду прочим и совсем не к делу, в том, что там невообразимо слишком много искусства, и не важно, насколько тщательно ты спланировала поход или преисполнилась благими намерениями, в итоге все равно в раздражении несешься мимо бесценных шедевров признанных гениев в поисках уборной.

Мне просто показалось, что забавно будет его пригласить. А ему, похоже, показалось, что забавно будет согласиться.