Конни ходила гулять в парк, и в лес за парком, и радовалась его уединению и таинственности; осенью шуршала листьями, а весной собирала подснежники. Но все было, как сон, вернее, как симуляция действительности. Дубовые листья были для нее, как дубовые листья, отраженные в зеркале. Она сама была, как кто-то, о ком она читала. Подснежники - как воспоминания о чем-то. Для нее не было ничего конкретного... не было ни контакта с жизнью, ни живого соприкосновения!

Веселое возбуждение первых дней войны было... убито. Слишком много смертей и ужаса. Человеку нужна была поддержка и утешение. Человеку нужен был верный якорь в этом мире. Человеку нужна была жена.

"Секс поддерживает равновесие мужского и женского начал в космосе: притяжение, отталкивание, переходное время безразличия, новая тяга, новое отдаление, всегда по-иному, всегда внове. Долгий покой Великого поста, когда кровь медленно течёт по жилам, восторг пасхального поцелуя, весеннее пробуждение плоти, горячие ласки лета, медленное затухание, протест, печаль, серый мрак осени, а следом - острое вожделенное томление долгих зимних ночей."

Слишком много людей на площади, конечностей и торсов на пляжах Лидо, слишком много гондол, моторных лодок, пароходов; слишком много голубей, мороженого, коктейлей, лакеев, ожидающих чаевые, слишком разноязычная толпа; обилие солнца, особых венецианских запахов, корзин клубники, шелковых шалей, огромных ломтей арбузов цвета сырой говядины на лотках; слишком много развлечений — слишком, невпроворот много!

Смеркалось; она быстро шла домой, и окружающий мир казался ей сном: деревья качались, точно корабли на волнах, ставшие на якорь; крутой склон, ведущий к, дому, горбатился, как огромный медведь.

— Ну, вот, например, мы с Чарли считаем, что секс — это форма общения, как речь. Случись женщине заговорить со мной на языке интимности, я, естественно, поддержу этот разговор и пересплю с ней, когда время подойдет. К сожалению, женщины не очень-то балуют меня такими разговорами, так что приходится спать одному, что, впрочем, ничуть не хуже. Хотя откуда мне знать, можно лишь предполагать. Ведь я не считаю звезды, не пишу бессмертных романов. Я всего-навсего простой армейский бездельник.

— А знаешь, Хильда, — сказала она, — любовь — это так чудесно, ты чувствуешь, что живешь, что причастна к акту творения.

Это было почти бахвальство с ее стороны.

— Уверена, что и комар рассуждает так же, — заметила Хильда.

— Ты думаешь, он так рассуждает? Значит, он тоже бывает счастлив!

- Мне кажется, ты слишком рассудочна в отношениях с мужчинами, - сказала она сестре.

• Возможно, зато натура у меня не рабская, - возразила Хильда.
• А может, в каком-то смысле и рабская. Ты - раба собственного представления о себе.

Большинство мужчин в любви претенциозны и чуть стыдливы

Пляжи Лидо с тысячами тел, голых, ошпаренных солнцем или прикрытых пижамами, вызывали в воображении берег с тюленями, выползающими из воды для спаривания.

"Шахтеры, конечно, не столь живописны, как олени, но не в пример выгоднее"

Залог будущего - то, что мы вместе, хоть и разлучены. И держим курс на скорую встречу.

Либо женщина получает от жизни то, что ей положено, либо - запоздалые сожаления о будущем.

Женщина хочет, что бы ее любили, чтобы с ней говорили и чтобы одновременно сгорали от страсти к ней

Да, но, если очень беден и несчастен, хочешь — не хочешь, к деньгам по-иному станешь относиться. Такие люди мало-помалу все свои интересы сосредотачивали на деньгах.

Себя он не боялся. А вот общества — и это он сознавал отчетливо — нужно бояться. Чутье подсказывало, что общество — чудовище злонамеренное и безрассудное.

Но не все можно опорочить. Банку сардин, например.

А вообще-то молодость — ужасная пора. Чувствуешь себя старой, как Мафусаил, но что-то внутри щекочет, лишает покоя. Что за жизнь ей выпала! И никаких надежд!

Его раздосадовало вторжение: ведь уединение он ценил превыше всего — единственное и последнее, что осталось у него от свободы.