Сосед

– Ты действительно ничего не понимаешь?
Клара опустила фотографию и поднесла руку к виску.
– Ты о чем?
Она не могла решить, чего хочет: чашку кофе или спать следующие четырнадцать часов.
Джош встал и зашагал по крыльцу, громко топая. Потом сжал кулаки и остановился.
– Черт!
Он взъерошил волосы, его грудь быстро поднималась и опускалась под футболкой.
– Слушай, я не могу придумать вежливого способа сказать тебе, что если этот парень, – Джош указал на фотографию Эверетта, лежащую на земле, – не падает на колени и не умоляет тебя о сексе, он просто идиот. Если он не просыпается каждое утро и не радуется возможности поцеловать тебя и прикоснуться к тебе, то что-то глубоко внутри него ненормально.
Клара сидела, открыв рот. Кроме голоса Джоша, она не слышала больше ничего.
– Клара, – его взгляд просветлел, – Эверетт не видит, что ты эпично, невыносимо красива и так сексуальна, что мне даже больно думать о твоих губах. Это значит, он совершает самую большую ошибку в своей несчастной жизни, и вообще, ему пора в психиатрическое отделение.

Джош наблюдал, как Клара смеялась над чем-то, сказанным Феликсом. Он нахмурился. Что смешного?
Наоми предложила ему тарелку с крекерами и шпинатом.
– Не делай этого.
– Я ничего не делаю. – Он вытер ладони о шорты перед тем, как взять еду.
– Хорошо. Потому что это все равно не получилось бы.
Несмотря на то что Наоми использовала тот же аргумент, который всплыл в его голове буквально несколько минут назад, его руки сжались в кулаки.
Когда-то его мать говорила: «Если нужно, чтобы Джош что-то сделал, просто надо ему сказать, что этого делать нельзя».