Smaragda pilsētas burvis

— Как вам не стыдно дурачить людей? — спросил Страшила.
— Сначала было стыдно, а потом привык, — ответил Гудвин.

«Клянусь всеми воронами мира, я с первого взгляда на тебя, Кагги-Карр, понял, что ты необыкновенная птица».

«Клянусь айсбергами полярных морей!... Это необыкновенно!».

«В Волшебной стране всё возможно».

«Эх я, старая копчёная селёдка!».

«Эх, дуболомы, дуболомы!... Всем вы хороши: сильны, храбры, неутомимы... Вот только ума бы вам побольше!».

«Решено - отправляюсь завоёвывать Изумрудный город!».

«Да, большая сила воли была у этого человека, только, к сожалению, он направлял её не на добро, а на зло».

«ПУТНИК, ПОТОРОПИСЬ!

ЗА ПОВОРОТОМ ДОРОГИ

ИСПОЛНЯТСЯ ВСЕ

ТВОИ ЖЕЛАНИЯ!».

«Чрезвычайно сознателен... то есть признателен».

«Разразись, ураган! Лети по свету, как бешеный зверь! Рви, ломай, круши! Опрокидывай дома, поднимай на воздух! Сусака, масака, лэма, рэма, гэма!... Буридо, фуридо, сама, пэма, фэма!».

«Буря, идёт страшная буря!».

Дома всегда лучше!..

"Бамбара, чуфара, лорики, ёрики, пикапу, трикапу, скорики, морики! Явитесь передо мной, Летучие Обезьяны!"

Только такой трус, как я, и мог напасть на такую крошку...

Головы решил сделать дубовые. Да и вообще солдатам, которым не надо рассуждать, дубовые головы подойдут лучше всего.

Через несколько часов дорога стала неровной ; Страшила часто спотыкался. Попадались ямы. Тотошка перепрыгивал через них, а Элли обходила кругом. Но Страшила шел прямо, падал  и растягивался во всю длину. Он не ушибался. Элли брала его за руку,поднимала,и Страшила шагал дальше, смеясь над своей неловкостью.

Люди с чистой совестью спят крепко даже на тюремной койке.

– Чужие рассказы – одно дело, а услышать собственными ушами – совсем другое.

Солдаты не должны были знать, что их командиров вытесали из дерева, как их самих, поэтому Урфин делал капралов в другом помещении.