"Нытье надо пресекать, вне зависимости от того, кто ноет - человек или глубинный моллюск..."

«Гуманизм означает вовсе не любовь к любому живому существу, а любовь к гомо сапиенсу, к человеку. На оборотной стороне медали "За гуманизм" следовало бы выбить: "Прозорливость и непреклонность"»

Страхи растут из неведения. Освети тёмные углы – и чудовища уйдут.

Порой, желая сохранить любимое на годы, мы убиваем его. Фиалку с тайного свидания засушиваем среди страниц пыльного тома. На первую улыбку малыша смотрим через объектив видеокамеры. Пропускаем похороны бабушки, чтобы во сне подниматься по скрипучим ступеням в её дом, вдыхать запах пирожков, рецепты выспрашивать и молчать о том, что она умерла.

— Осьминог потрясающий! Глаза такие… Знаешь, умные, в них интерес и светлая радость… и как будто глубоко запрятанная тоска. Представляешь, если сделать из него препарат в силиконе?
— Э-э-э… — протянул Хонер и неожиданно сказал: — А я тебе не нравлюсь, нет?
— Ты о чём? — опешила Рина. — Слушай. Мы же с тобой обсуждали: только рабочие отношения.
— Слава богу.

— Знаешь… — Осьминог мечтательно вздохнул, взметнув струёй из сифона песок со дна. — Когда впервые дотронулся до твоей ладони, сразу понял, что ты дама. Удивительно, но ваша кожа часто пахнет, как у озарённых!

Сволочной холод! Ничто Рина так не проклинала, как его. Эта медленная пытка, когда стужа пробирается внутрь, захватывает один рубеж за другим, и ты как будто становишься меньше, таешь, словно снеговик на ярком солнце, только ты — тёплый снеговик, а солнце ледяное.