Вся моя жизнь была посвящена науке. Пусть же науке послужит и моя смерть. Я предпочитаю, чтобы в моем трупе копался друг-ученый, а не могильный червь.

Он отсекал весь мир, все радости и надежды, которыми она жила.

Правдивость - плохой объект для иронии.

Здесь только сумасшедшие имеют право жить.

Кто из них сумашедший и кто нормальный?

Где плакали двое, будет плакать один.   Там, где было два мертвеца, будет один. Разве это не великие перспективы?

Я удлиню жизнь гения, верну детям отца, жене - мужа.

Остается только вдунуть ей жизнь: заставить забиться сердце, возбудить кровообращение.

Если добродетель не может торжествовать, то по крайней мере порок должен быть наказан.

Угнетенное настроение "пленников науки"

Он вор и убийца, и вы помогаете ему вознестись на вершину славы.

Это ваше тело. Теперь вы навсегда избавились от астмы.

Голова срывалась со своего столика и летала по воздуху.

Но помните: молчание, молчание и молчание.

Лоран повернула голову в сторону и вдруг увидала нечто заставившее ее вздрогнуть, как от электрического удара. На нее смотрела человеческая голова – одна голова без туловища.

- И не откажусь от этой мысли, если бы целый мир был против. Вы ещё не знаете меня, - улыбаясь, повторил он её слова.

Здесь, на земле, да будет вам известно, наивное создание, торжествует порок, и только порок! А добродетель… Добродетель стоит с протянутой рукой, вымаливая у порока гроши, или торчит вот там, — Керн указал в сторону комнаты, где находилась голова Доуэля, — как воронье пугало, размышляя о бренности всего земного.

Победителей не судят.

Я мыслью. Следовательно, я существую.

Больницы-то наши знаю я. Подержите маленько, да и выгоните: вылечили.