Дневники: 1915–1919

В Афинах нельзя не почувствовать, что греческая поэзия действительно была.

Страсть к книгам разгорается от малейшей искры.

Больше всего я недовольна тем, что была отлучена от пера, – поток жизни оборвался.

Это просто божественное удовольствие – приходить с прогулки, пить чай у камина, а потом читать и читать.

Дневник теперь является моим неотъемлемым продолжением и развитием – растрёпанным, вьющимся растением, у которого на каждый цветок приходится ярд зелёного стебля.

Своим видом Барбара как будто постоянно говорит: «Теперь все палубы отмыты и готовы к действиям», – а действий всё нет.

Комната после чая – это, безусловно, маленький участок света посреди глубокой тьмы.

Нужно признаться, что я нашла здесь ещё одну описку, но, если не относиться к этому с юмором, я начну ненавидеть дневник, поэтому его единственным шансом на жизнь является моё безропотное принятие ошибок.

Я взрываюсь, а он тлеет.

В будущем – неизвестность, и это, я думаю, лучшее, что там вообще может быть.