Flashback

...без боли невозможно прожить жизнь. Без боли невозможно иметь перед собой будущее. Если ты жив, то должен находить в себе силы, чтобы переносить боль и утраты, - и преодолев их, найти что-то настоящее.
Всё остальное - лишь флэшбэк.

Всю жизнь стремясь понять суть вещей, Леонард пришёл к выводу, что по мере приближения к смерти от старости он всё меньше и меньше понимает в жизни.

Путин шагал к Койну до тех пор, пока мощный обнаженный торс и мускулистые руки царя Владимира не заполнили спину футболки целиком. Потом торс сменился лицом Путина, а лицо — прищуренными глазами.
— Ни хрена себе, ему же лет сто пятьдесят, — сказал Манк.

Мы должны отдавать долг нашим мертвецам при помощи памяти, а не химии

«Если ты в полном сознании, то боль неизбежна. Если ты в полном сознании, готовься переносить боль».

«Социализм — философия неудачников, манифест невежества, евангелие от зависти, где добродетелью считается равенство в распределении нищеты»

Вэл вяло ответил, что эта правая антихалифатская брехня потеряла всякий смысл еще до того, как Леонард впал в старческий маразм. Как и все американские дети, Вэл с детского сада изучал Коран и знал, что ислам — религия мира. Это знал любой недоумок.

Ведь это, кажется, Токвиль сказал: «Демократия и социализм не имеют ничего общего, кроме одного слова — „равенство“. Но обратите внимание на разницу: если демократия стремится к равенству в свободе, то социализм — к равенству в ограничениях и рабстве.

Между вновь объятыми пассионарностью японцами и бесконечно усталыми американцами накопилось много непереводимого.

Накамура устремил взгляд куда-то на тысячу ярдов внутрь себя — жители Токио довели этот взгляд до совершенства благодаря частым поездкам в переполненных вагонах метро.

Так вот, он родился в Советском Союзе и видел, как эта страна распалась и исчезла за несколько месяцев. Новый флаг. Новый гимн. Еще недавно порабощенные республики разбежались. Забальзамированное тело по-прежнему оставалось в гробнице, или как его там, мавзолее на Красной площади, но сам коммунизм умер и стал бесполезным, как ленинские яйца.
— Ленинские яйца, — повторил Сато, словно смакуя эти слова.
— Если русским удалось пройти через это без особых душевных травм, то почему не можем и мы?

Вэл продолжал читать, потому что из книг узнавал всякую крутую хрень про окружающий мир.