Sát Phá Lang

И теперь, после столь мощных экономических реформ, когда в Великой Лян появилась Железная Броня и Гигантские Змеи, даже сильнейший из варваров напоминает упрямого богомола, желающего преградить путь колеснице, летящей на всех парах.

Посылаю свою ладонь в Цзянбэй, чтобы измерить ширину твоего пояса.

- Подданный будет сражаться во имя великого маршала.

Ребенок, не стоит постоянно думать о том, как стать героем. Пока у тебя есть вдоволь еды, теплая одежда и ты хорошо спишь – это лучшая жизнь, которую ты можешь иметь. Даже, если ты немного стеснен в средствах, это лучше, чем собачья геройская жизнь.

• Слова моего главнокомандующего имеют большой вес. Он не знает поражений.

Одинокому человеку гораздо проще убедить себя, что он ещё молод. Теперь же Гу Юня неожиданно стали величать двоюродным дедом. Это невольно напомнило ему о собственном возрасте.

Можно дурно обойтись с кем угодно, но только не с теми, кто верно тебе служил.

В мире всё ещё есть вещи, которые невозможно понять, опираясь на то, что известно нам с рождения.

«Его Высочество, ещё недавно готовый беззаботно прогуливаться под кровавым дождем, вдруг обмяк от боли. Хладнокровный и самодовольный царь зверей превратился в хрупкого больного котёнка, чья дрожащая лапка нерешительно легла Гу Юню на плечо. Он едва слышно прошептал:

— Цзыси, мне так больно…»

Если ты говоришь, что хуже свиньи и собаки, кто отнесется к тебе по-человечески? Раз ты сам себя не уважаешь, чего ноешь и умоляешь о любви?

— Ненавижу тебя, — сказал Чан Гэн. — Смертельно ненавижу, Гу Цзыси.

— Старик во главе армии противника возомнил себя мастером по ведению морских сражений? Так я покажу ему, в чем разница между генералом и маршалом.

В глазах генерала Таня даже десять Ли Фэнов не стоили одного Чан Гэна, поэтому именно его приказа он и послушался.

— Что? - спросил Шэнь И.
— Я отправляюсь в Цзяннань, - ответил Гу Юнь.
— Ая-яй! - зашипел Шэнь И. - Как больно! Это что, челюсть мне на ноги упала?! Ты что, с ума сошел?!

У него появились смутные представления о том, как и когда Шилю становился «глухим». Каждое слово Шэнь И он обязательно не услышит. Ни одного. Никогда. Но вот слова других людей он всегда «оценивал» — нравится ли ему их «слышать» или нет. Особенно это касалось молоденьких девушек и скучающих дам.

— Если ты говоришь, что хуже свиньи и собаки, кто отнесется к тебе по-человечески? Раз ты сам себя не уважаешь, чего ноешь и умоляешь о любви?