Sát Phá Lang

— Все так привыкли на него полагаться, но кто позаботится о его израненном и больном теле?

— Дай мне тебя обнять. Я ужасно соскучился. Можешь потом обижаться или ругаться, сколько влезет, я и слова не скажу, договорились?

— Следующие два письма — личные. Третье отправишь Чан Гэну, чтобы немного его успокоить. Когда обстановка на фронте стабилизируется и представится возможность, передашь ему и четвертое.
Шэнь И моментально вспыхнул и гневно закричал:
— Ты там, что, завещание мне оставил?!

— Разве не романтично, умереть вот так — вместе?

    ~Чан Ген

Раз испытавший страсть и любовь человек со временем начинает все более алчно их жаждать. Эти чувства омрачаются ревностью, сожалениями и страхом лишиться любимого человека...

— Цзипин, — начал Гу Юнь, — неужели ты... 

Шэнь И ждал, пока он продолжит мысль.

 — ... Неужели ты тоже тайно влюблен в меня?

Шэнь И пнул попавший под ноги камень.

Гу Юнь встряхнул головой и вздохнул:

— Красота — страшная сила. Разве не преступление быть таким красавцем, как я?

~Гу Юнь

— Я впервые вижу офицера, столь похожего на евнуха.
Тем временем на вершине холма один из приближенных отчитывался своему господину:
— Старший брат, я слышал, как евнух кричал «Маршал»!

Неопытный маленький ребенок или тяжелобольной взрослый – все они учат вас, как стать лучше. Возможность встретиться с ними – уже большая удача.

Четыре года назад, безустанно притворяясь, что ему не больно, он пресытился страданиями. Тогда Чан Гэн чуть не сказал: «Поместье — не мой дом! Оно не сможет удержать меня!»
Четыре года спустя он с трепетом смотрел на Гу Юня, словами обнажая самые сокровенные чувства:
— Если ифу нет дома, какой смысл возвращаться?

Гу Юнь прижал губы к его уху и прошептал:
— Отдать тебе... всю мою жизнь без остатка.

Если же любовная тоска вошла в плоть и кровь и от сокровенных чувств никак не избавиться, ничего не остается кроме, как разбить голову кирпичом.

«Мой Аньдинхоу, — подумал он, сердце его переполняли и медовая сладость, и печаль: — Скольким прославленным генералам минувших династий удалось уйти на покой? Думаешь, твои слова не ранят мое сердце?»

За последние несколько дней Чан Гэн испытал несколько приступов Кости Нечистоты. Чэнь Цинсюй при помощи игл принудительно ослабила действия яда и превратила его в соломенную куклу.

Нежным голосом эта кукла прошептала оглохшему Гу Юню на ухо:

— Знаешь, Цзыси, если это еще раз повторится, я и правда сойду с ума.

Гу Юнь был немного потрясен услышанным. Со смешком он спросил:

— Прямо вот решающее слово во всем? А что, если я проиграю?

Чан Гэн улыбнулся и больше ничего не сказал. Его пристальный взгляд напоминал тихую заводь, вдруг пошедшую мелкой рябью. В глазах его явно читалось: «Если проиграешь, то я взвалю этот позор и на свои плечи и вместе с тобой буду нести тысячи лет. Если погибнешь — последую за тобой в могилу».

Зачастую бывает, что тот, кто проливает кровь, больше никогда не сможет пролить слезы. В конце концов, в человеке не так много воды, поэтому всегда следует выбирать только одну сторону, на которую можно было потратиться.

...Этот поцелуй отличался от их последнего поцелуя, когда, будучи на волосок от смерти, они прощались на городской стене. Не было в нем того отчаяния, безнадежности или напора. Сердце Гу Юня дрогнуло и смягчилось, и он подумал: «Теперь этот мужчина принадлежит мне».

<Чан Гэн> сразу предложил ей обратиться за содействием к армии, но Чэнь Цинсюй рассудила иначе. Она же не освобождать пленника из тюрьмы собиралась, а всего лишь среди ночи прогуляться вокруг тюрьмы. Сущая мелочь.