Мартынова, ты уволена!

Диван ты старый, а не софа, и совести у тебя нет

Ты меня за дуру держишь?
– Ни в коем случае, но если не сменишь свое отношение к мужчинам, тебя ждет очень грустное одинокое будущее, в котором твоей груди касается только аккордеон

Не переживайте, на работе я ваша помощница, а все, что хотела, я успела подсыпать вам в кофе дома

Он мне говорил, будто кабачки не ест, и знаешь что?– наклонившись над столом, заговорщицки понизила голос.
Марина растерянно захлопала ресницами и оглянулась, будто ища "помощь зала" для ответа на риторический, блин, вопрос.
– Что?
– Да ничего, ест и говорит, что нравится. Другой вопрос в том, что он не знает, когда их ест.

– Отлично съездили, комары и оводы были рады приветствовать нас на своей территории.

– А как же… подожди, что значит, говорить?
– Языком через рот, вот как ты сейчас о фигне всякой спрашиваешь.

– Тччч, спи, Ань, тебе шеф приказывает, даже премию выпишет, если не проснешься.
… и устроился за моей спиной, прижав к себе.
– Я вот тут тихонько полежу, а утром извинюсь. Честно-честно.

– Ты так всю свою жизнь можешь провести на работе. А потом вдруг рано или поздно понять, что, кроме нее, у тебя ничего нет.

Негромкий стук и глубокий голос ворвались в поток моих мыслей:

– Ань, ты там не утонула?

Дверь ванной, конечно, приглушала звуки, но насмешку в голосе Глеба я отчетливо расслышала.

– Притушите надежду в своем голосе, босс, от меня так просто не избавитесь! – фыркнула в ответ и показала язык двери.

вот это наш театр Оперы и балета. Вот теперь любуйся и впечатляйся. Ты стоишь на одной из самых больших площадей не только Европы, но даже мира. В список десяти точно входит по всему миру. Чувствуешь себя букашкой?