Цитаты из книги Тачдаун

Знакомьтесь, Чейз, мать его, Каннинг – капитан команды и стартовый квотербек  «Рейнерских Пиратов», сын владельца известной американской компании, специализирующейся на выпуске легковых автомобилей, и местный божок, которому в этом штате поклоняются даже атеисты.

Чувак выглядит так, будто на завтрак ест трупы своих врагов. Разрезая их мясо своими острыми скулами.

«Пунктуальность – подружка зануд и бездельников, Хантер»,  – раздается в голове скучающий голос матери, и я быстро киваю, вытирая внезапно вспотевшие ладони о джинсы, пока мой внутренний Люцифер продумывает для нас план спасения.

Если бы взглядом можно было убивать, то я бы уже взбиралась по ступеням раскаяния, ведущим к вратам чистилища. Ну или как там было, у Алигьери?

Я сжимаю челюсти.

- В честь одной девушки, которую этот вонючий кусок дерьма пытался унизить.

- Каннинг.

- Простите, сэр, - раздраженно вздыхаю я.

Тяжело притворяться хорошим бойскаутом, когда внутри все кипит от злости.

Маккартни откидывается на спинку кресла, принимая задумчивое выражение.

• - Должно быть, эта девушка особенная, если ее честь отстаивает целая футбольная команда.

Что сейчас читаете? Чейз: "Дзен и искусство ухода за мотоциклом". Хантер: Одолжила один романчик у Дэнни... Чейз: с ухмылкой Ага, порнушку. Хантер: Ты мне еще спасибо скажешь.

Вы когда-нибудь замечали, что в Хэллоуин все ощущается иначе? Люди говорят тише обычного, ночь кажется длиннее, воздух - прохладнее, а свет - тусклее. Мир вокруг словно дышит тайной, которую не желает раскрывать. Говорят, в ночь Самайна истончается грань между мирами - нашим и потусторонним, и мы становимся более восприимчивы у знакам, которые щедро посылает нам судьба. Но что если магия живет с нами каждый день, и лишь в ночь Хэллоуина мы разрешаем себе ее видеть?

- Дамы. Кто-нибудь желает сочный чизбургер? - Хантер неободрительно морщит нос. - Интересно, твой друг когда-нибудь вспомнит, что он миллионер, которому необязательно питаться, как мусорная крыса? - обращается он к Чейзу. - Вряд ли. - Интересно, твой парень когда-нибудь вспомнит, что у него есть яйца, и перестанет жрать бургеры в моей машине, в тайне от тебя? - парирует Сойер.

- Ну, теперь у тебя есть я, и вместе мы можем праздновать все, что ты захочешь: Жирный вторник, День Звездных войн, День числа пи или День помощи ворчунам... - Хантер стреляет в меня тыквенным семечком, я со смешком уворачиваюсь, и оно пролетает мимо. - если коктейли за твой счет, я отмечу с тобой все что угодно.

Воскресная уборка – священный ритуал. 

– Это же моя мать, ты, долбаный урод! – Дрожь в голосе обнажает всю мою боль, и от этого я злюсь еще сильнее. – Как ты посмел использовать ее в своей грязной мести? А о ее чувствах ты подумал? Она ведь живой человек! Женщина! Которая всю жизнь страдает из-за таких бездушных ублюдков, как ты!

На меня никогда так не смотрели прежде. Его взгляд словно проникает под мою кожу, опаляет кости и разгорается пожаром изнутри.

К горлу подступает ком, но я запрещаю себе плакать. Больше никаких слез. Слезы – это слабость, а я должна быть сильной. Чтобы весь этот паршивый мир знал, – Хантер Брэдшоу так просто не проглотить. Она всегда застрянет лезвием в любой поганой глотке.

– Вау… – Я открываю глаза, вокруг все плывет и вращается. – Наверное, мне стоит взять твой номер.

Когда совершаешь в жизни много ошибок, наступает момент, когда ты просто перестаешь их осознавать.

– Не позволяй неудачам сбить тебя с пути.

– Должно быть, эта девушка особенная, если ее честь отстаивает целая футбольная команда. Мои губы дергаются в улыбке. – Так и есть. – Твоя? – Да, сэр.

– Если тебя кто-нибудь обидит, ты должна сразу набрать мой номер. – А если кто-нибудь обидит тебя – набери мой.

– Ну надо же… Я думала, у тебя есть что-то вроде алтаря самолюбования, который ты демонстрируешь каждой цыпочке, которую сюда приводишь. Я улыбаюсь. – Все они и так знают, что я потрясающий. – Им просто не хватает времени узнать тебя получше.

– Хантер, ты должна знать: что бы между нами не происходило, ты всегда можешь обратиться ко мне. С любой проблемой. С любой просьбой. Она не смотрит на меня. – Почему? Потому что я чувствую за тебя ответственность. Потому что я убью любого, кто причинит тебе вред. Потому что… Я глубоко вздыхаю. – Потому что это ты.