Тьма, и дальше никуда

Математичка и англичанка смотрели на меня, точно на жившего в квартире на правах кота крокодила.

Одно я знаю точно. Я в этой жизни занимаю чужое место.
И я его так просто не уступлю.

На уроке биологии недавно рассказывали, что мы эволюционно так устроены, чтобы чувствовать на себе чужие взгляды. Поэтому нам часто не по себе в общественном транспорте, а еще мы физически чувствуем осуждение, когда входим в класс после начала урока.

Пропить можно все, включая молодость, но не золотую медаль гимназии при МГУ.

— Ты потеряла! — воскликнула Ри, касаясь своей чёрной ракушки между грудей. — Плохой знак, очень плохой!
— Да, потому что всё остальное у нас хорошо, — съязвил Лине и тут же получил пинок от матери.

— Мы прогневали Мать Море и Отца Небо, — бурчала старуха, — скоро мы разучимся разжигать огонь, перестанем говорить. Встанем на четвереньки, как лесные твари. А там придёт холод и пожрёт нас!
Поначалу светлокожая Ри вступала с ней в яростный спор. Один раз дошло до драки — пожилая женщина лишилась последнего зуба, а девушка осталась без половины волос.

Страх сковал её, как морская вода. Чайка попыталась закрыть глаза, чтобы не видеть чудовищные зрачки, но веки онемели, как и всё тело. Бесплотное чудовище изучало, высматривало, и Чайка почувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Ещё всё понимает, ещё дышит, ещё хочет вернуться в воду. Но чешуя стремительно высыхает, а над тельцем зависла острая палка рыболова.

Голос был словно хамелеон. Одновременно ласковый и раздраженный. И я никогда не знала, в какую сторону качнется маятник маминого настроения.