Цитаты из книги Bīstamā vasara

– Театр – это не зал и не палуба парохода. Театр – это самое важное в мире, потому что там показывают, какими все должны быть и какими мечтают быть, – правда, многим не хватает на это смелости, – и какие они в жизни. – Так это же исправительный дом! – в ужасе воскликнула Муми-мама. Эмма терпеливо покачала головой. Она взяла клочок бумаги и дрожащей лапкой нарисовала театр для Муми-мамы. Она объяснила что к чему и записала, чтобы Муми-мама ничего не забыла. Пока Эмма рисовала, подошли все остальные и окружили ее. – Вот так было в театре, когда мы ставили "Клеопатру", – рассказывала Эмма. – Зрительный зал (а не гостиная) был полон людей, и никто не шелохнулся и слова не вымолвил, пока шла премьера (это значит, что пьесу играют в самый первый раз). Когда зашло солнце, я, как обычно, зажгла огни рампы и три раза стукнула об пол, прежде чем поднялся занавес. Вот так! – Это зачем? – спросила Мюмла. – Чтобы было более торжественно, – призналась Эмма, и ее маленькие глазки сверкнули. – Это словно зов судьбы, рок, понятно? Занавес поднимается, красный прожектор освещает Клеопатру, публика затаила дыхание...

– А у меня других родственников нет, – ответила Филифьонка. – И разве это не мой долг – приглашать родных на обед в праздничные дни? – Значит, сама-то ты не находишь в этом удовольствия? – спросила фрекен Снорк. – Конечно, нет, – устало ответила Филифьонка, присаживаясь к столу. – Мой дядюшка и его жена вовсе не симпатичные. Муми-тролль и фрекен Снорк присели возле нее. – Может, им тоже в этом мало радости? – предположила фрекен Снорк. – А вместо них ты не можешь пригласить нас, ведь мы такие симпатичные?! – Неужели? – удивилась Филифьонка. Видно было, что она призадумалась. Вдруг кисточка на ее колпачке приподнялась, и колокольчик весело зазвенел. – И верно, – медленно сказала она, – совсем необязательно их приглашать, если никому из нас это не доставляет удовольствия. Не правда ли? – Конечно, необязательно, – поддержала ее фрекен Снорк. – И никто не огорчится, если я остаток своей жизни буду праздновать с кем захочется? Пусть они мне даже не родственники? – Никому и в голову не придет огорчаться, – заверил ее Муми-тролль. И Филифьонка просияла, словно сбросила с души огромную тяжесть. – И как же все просто, – сказала она. – И как прекрасно! Теперь мы впервые в моей жизни весело отметим день летнего солнцестояния. И отметим его на славу! Ах, какие вы милые, какие милые, что придумали такой интересный праздник!