Друзья вышли на Адмиралтейскую набережную и дошли до Дворцового моста.
– Удивительное место, – проговорил Руднев, остановившись у парапета и глядя на то, как стрелка Васильевского острова разбивает воды Невы на Большую и Малую. – Здесь будто водоворот, в которое время затягивается со всеми своими радостями и горестями. Кажется, что сама вечность в этих течениях растворена. Зачерпнешь пригоршню воды, и вся история Российская от Петра Великого сквозь пальцы пробежит.
– Я бы не советовал вам, Дмитрий Николаевич, здесь воду черпать, – отозвался Белецкий с брезгливой миной.
– Ох, Белецкий! Я же метафорически. Неужели тебя этот вид не трогает?
– Нет. Вы же знаете, что я не люблю Питер.
– Знаю, но до сих пор понять не могу, чем он тебе не угодил.
– Да что в нём хорошего? Серость, сырость, меланхолия да простуда.
– А как же дворцы, парки, проспекты? Ты посмотри, какой здесь простор и масштаб!
– Я бы сказал, напыщенность и помпезность.
– Ну, знаешь! Это, в конце концов, столица. Ей парадность положена… Ты лучше посмотри, сколько здесь неба! Я думаю, Петра Алексеевича небо в первую очередь и поразило в этих землях. Море и небо!
6 понравилось
Ваша оценка
