Сны Авроры

Мог ли он предвидеть, что найдет ее здесь, в чужом мире, в чужом теле, в другой реальности – и снова будет с ней? Да! Да, он верил в это. Он жаждал этого. Только потому, что он знал, что однажды найдет ее, – он нашел ее.

Зеркала лгут. Они отражают действительность, но не показывают ее.

— Мне не стать человеком, и я не желаю этого. И она не человек, хотя и не помнит об этом, живя в чужой оболочке. Я хочу, чтобы она вспомнила меня. Вспомнила таким, каким знала.

— Она – блуждающая душа. Она заняла это тело без позволения.
— Тем не менее, теперь это ее тело. Иногда так случается, Кетар… Будь она все еще блуждающей душой, найди я ее чуть раньше, успей я выхватить ее до того, как она нырнула в эту оболочку, все было бы иначе… Но теперь… она не помнит меня.

Махталеон усмехнулся и сел в кресло у окна. Он смотрел, как она натягивает на чужое тело чужую одежду, и любовался ею. Мог ли он предвидеть, что найдет ее здесь, в чужом мире, в чужом теле, в другой реальности – и снова будет с ней? Да! Да, он верил в это. Он жаждал этого. Только потому, что он знал, что однажды найдет ее, – он нашел ее.

Она аккуратно закрыла шкаф, некоторое время молча рассматривала отражение Авроры в зеркале, чуть склонив голову набок, и осталась довольна.

– Вся наша жизнь – чей-то сон, Тиир.

– Тогда давай будем осторожны, Леон. Не стоит будить того, кому мы снимся.

Я не могу управлять этой оболочкой, но я могу существовать отдельно от нее. Наши мысли, наши чувства, наше сознание никак не ограничено нашим телом. Раньше я просто не знала, как этим правильно пользоваться. Теперь знаю. Пугают ли меня встречи с ним? Нет. Теперь я жду его. Я не знаю – придет ли он ко мне во сне или наяву. И я по-прежнему не знаю, что ему от меня нужно.

– Скажите мне, Адель, что это за чувство, которое рождается на грани страха и страсти? Вернусь ли я обратно, если пойду с ним? Скажи мне!

Кто сказал, что мы чувствуем телом? Телесная оболочка притупляет ощущения. Душа – вот что по-настоящему способно любить, чувствовать, воспринимать

Город душил ее. Она рвалась за его пределы, в тишину, наполненную дыханием ветра и звучанием звезд.

– Вся наша жизнь – чей-то сон, Тиир.
– Тогда давай будем осторожны, Леон. Не стоит будить того, кому мы снимся.

– В этом весь вопрос. Кто мы без тел? Призраки? Безликие тени? Свободный разум? Сознание, не ограниченное рамками, не заключенное в границы оболочки?.. Я вынужден питать свое тело, а ты должна питать свою Суть.

Он нашел ее, а она его забыла… Она снова сбежала от него. Спряталась в этом чужом детском теле…

«У Кетара была вера. У Пратта была идея. У меня была ты. Когда-то очень давно. И я потерял тебя. Правы были эльфы, любовь делает нас слабыми».

Первое: не стоит верить тому, что ты видишь. Это сделает твою дальнейшую жизнь спокойной и безопасной. Просто думай, что тебе все приснилось. Второе: не следует интересоваться тем, что тебя никоим образом не касается. Не лезь в то, что выходит за рамки твоего мировосприятия.

Вы молчите… – продолжил Мареш. – Мне нравится Ваше молчание. Оно говорит мне о том, что Вы мыслите. Вы рассуждаете. Вы анализируете вместо того, чтобы давать необдуманные и невразумительные ответы.

— А о чем мне Вас спрашивать? Ведь я знаю о Вас все, даже то, что Вы сами о себе не знаете.

– Я позволил ей заглянуть в мою душу.
Восприняв это как шутку, Адель рассмеялась:
– Вы странный человек, Доктор Мареш.
Он снова улыбнулся ей, в этот раз более сдержанно, и невозмутимо ответил:
– Знаете, Адель, да я и не человек вовсе.
И он вышел в коридор клиники, тихо прикрыв за собой дверь.