Последний Кот в сапогах

Люди из последних сил радовались победе, а в опустевшем небе быстро бледнели кляксы от снарядов зениток и таяли последние белые шлейфы. Небо , в отличие от земли, недолго хранит следы боя.

Дети сидели вокруг своей воспитательницы, как маленькие старички.

Дети закивали: они радовались любой сказке, просто у них не было сил показать свою радость. Никто из малышей даже не попросил разрешения погладить Рыжика.

- Прости, что угостить тебя совершенно нечем. Вот до таких времен мы дожили... Но ты приходи к нам еще.
Придешь?
Рыжик посмотрел в глаза старушке, потом негромко и очень вежливо ответил ей на своем языке, что, конечно же, обязательно придет.

Но нет, нельзя было исчезать, ни на день. Ведь враг только и мечтал о том, чтобы не стало на его пути этого вредного мастеровитого города. Враг гордился своей аккуратностью в любых подсчетах. Он ожидал, что Ленинград вымрет за зиму. Но недоумение немцев росло: такого не может быть! Осажденный город, умирая, продолжал отправлять на фронт оружие, танки и даже свою последнюю кровь.

И пожилой светлоглазый пекарь с опухшими из-за голода ногами - он на своем веку выпек немало вкусных булок и сладких плюшек для детей, - тоже умер прямо на работе. Потому что ни кусочка не взял для себя.
Пекарю несложно украсть хлеб. Случались моменты, когда никто его не видел. Кроме его собственной совести, которая напоминала, что каждый кусок - это чья-то единственная еда на целый день.

- Мам, а людоеды... они существуют?

• Есть несчастные, которые сходят с ума от голода. Их можно только пожалеть... И есть другие, которые не голодны, полны сил, разум не потеряли и при этом готовы погубить невинного человека.

В доме не стало воды, тепла, света и еды. бесполезными сделались предметы, прежде дававшие уют и комфорт. Рука больше не тянулась к электрическому выключателю, ведь лампы не горели. Тарелки, ножи и вилки без дела лежали в буфете. А пустая хлебница еще хранила запах булок. И духовка помнила ванильный аромат бисквитных коржей. И ножи не забыли, как они скользили сквозь желтый брусок сливочного масла, как тонко нарезали аппетитные, с дырочками, ломтики голландского сыра.

Осень выдалась сухой и ясной, по ночам ярко сияла луна.
Но ленинградцы быстро возненавидели ее красивый перламутровый свет. Она, предательница, освещала путь немецким бомбовозам.