Тьма в хрустальной туфельке

Есть очень мало ситуаций, в которых у человека в самом деле нет выбора, инспектор. Всегда можно сделать хоть что-то.

Элеонора прокралась в библиотеку; свет свечи робко касался стен. Тёмные корешки книг были рядами окон, только и ждущих, чтобы их открыли. Открой одно, и узнаешь секреты османских дворцов, откроешь следующее - и увидишь уходящую за горизонт пустыню.

"- Ты полагала, твои желания будут исполнены бесплатно? Элеонора, дорогая, множество желаний загадываются каждый день, но редко исполняются. Чтобы исполнить желание, нужно очень много магии, и у магии есть своя цена. У всего есть своя цена".

"-Но ты жаждала не любви, не богатства и не всех этих прекрасных платьев. Ты жаждала власти. Разрушение. Держать в руках человеческую жизнь - и раздавить ее".

"...по-настоящему хороший человек - явление редкое,блистательное, а ты -  милая девочка, далеко не святая..."

Еще один вид убийства - бездействовать, зная, с какими ужасами придётся столкнуться.

Волосы её стали блестящими, тело не болело, и рёбра перестали выпирать. Любовь была определённо ей к лицу.

Горячий страх и удушающее чувство вины выжгли все сожаления и превратили Элеонору в нечто твёрдое и сверкающее. Теперь она превратилась в бриллиант.

"...по-настоящему хороший человек - явление редкое, блистательное, а ты - милая девочка, далеко не святая..."

Пусть говорят, что им заблагорассудится. Зависть не мешала её драгоценностям сверкать.

Когда-то слова цеплялись за Элеонору, словно виноградные лозы, - она чувствовала их силу, словно их корни уходили глубоко в землю. Теперь слова были скорее браслетами - пустыми блестящими вещицами, которые можно было надевать и снимать, когда заблагорассудится.

Будь она более добрым, светлым человеком, то верила бы в Бога, или в судьбу, или во что-то ещё, что должно было вознаграждать добрых и наказывать нечестивых. Но она сама видела, что жизнь делает с людьми, которые верят в туманную благостную высшую силу и не полагаются ни на что иное.

Если желания были реальны, реальна была и цена.

Душа Элеоноры больше ей не принадлежала.

Она уже загадала одно желание.

Элеонора чуть не поперхнулась шампанским. Пузырьки покалывали язык.

- Нравится? - спросил он с надеждой.

Девушка кивнула. Глаза слезились. Она не была уверена, нравится ли, но напиток был таким дорогим, что Элла решила: будет лучше, если ей понравится.

Теперь, когда она больше не боялась, она превратила страх в забаву.

Всё что ей было нужно, - это полчаса в библиотеке. Тридцать благословенных минут, чтобы вернуть в мысли немного радости.

Внутри, точно ядовитый цветок, распускалась ненависть.

Зайти в лавку портнихи было всё равно что оказаться в вольере для экзотических птиц. Отрезы ткани блестели, сияли на прилавках, словно яркое оперение колибри. Кружево трепетало в пальцах клиентов точно крылья. Звон и постукивание пересыпающихся пуговиц можно было принять за щёлканье клювов, а тихий смех немного походил на пение птиц. В своём простом платье Элеонора чувствовала себя слизнем, которого вот-вот склюют.

Как полагаешь, какой ты станешь лишь с пятью седьмых своей души? Сможешь ли ты, например, смеяться? Или, может быть, вся любовь, которую ты питаешь, оставит в сердце пыль? Или, возможно, красота мира потускнеет в твоих глазах, и каждый раз, когда ты будешь слушать песню соловья, она будет столь же лишена смысла, как пронзительный звон заводского колокола.

Она не могла не заметить, что мистер Пембрук не находил дорогим только свой виски и членство в клубе. Зато услуги женщин, как бы низко они не стоили, он не считал нужным оплачивать.