Цитаты из книги Давай прогуляем пары

— Капец…

— Пиздец! — подхватывает Громов.

— Лера? — обеспокоенно спрашивает мама. — Все вернулись… Мы вас заждались.

Она не вошла в ванную, но постукивает по дверному полотну, явно торопя нас освободить помещение.

— Он неплохой, хотя и немного запутавшийся, — бормочу, разглядывая в отдалении высокую фигуру.
(...)
— Помоги ему распутаться, — снисходительно улыбается мама. — Только не забывай про презервативы и венерические заболевания.

— Громов, ты на меня пялишься…

— Потому что ты охренеть какая красивая, — выдает мой лишенный крови мозг. — Я хочу тебя поцеловать.

Лера в ступоре моргает.

Я готов поклясться, что вижу, как заливаются румянцем ее щеки. И это самое охренительное зрелище, которое я видел за последние пару месяцев. Даже две голые телки так меня не вставляли, как краска смущения на лице Коротышки.

Пиздец…

Она вообще не в курсе, насколько горяча?

— Какого хера вы приперлись? — хмуро интересуюсь, переводя взгляд на мать.
— Сыночек, — заламывая кисти рук, кидается вперед, не реагируя на мое холодное приветствие.

Обвожу мутным взглядом комнату, прикидывая, куда мне уложить своё тело, чтобы отключиться от реальности. Пить изначально не планировал, но накидался. Каюсь. Текила течёт по венам как живительная влага, наполняя жизнь давно позабытыми красками.

Одновременно дёргаемся и отскакиваем друг от друга в разные стороны.

Матвей отворачивается к бару и хватает несколько шотов с текилой. Опрокидывает их в себя быстрее, чем я успеваю моргнуть.

— Ты как? Он не сделал тебе больно?

Вот я уже заинтересовалась. Повелась на животные инстинкты. Хотя ещё несколько минут назад парень передо мной вызывал у меня лишь раздражение.

После того раза, когда мы запали на одну девчонку, такие случаи повторялись с завидной регулярностью. Мордобой больше не устраивали. Подошли к вопросу с другой стороны. Делали ставки. Спорили.

Сначала — кто быстрее разведёт на первый поцелуй выбранную цель. Потом — кому покажет сиськи и даст их потрогать. Кого запустит ещё дальше. Впоследствии запросы наши выросли. Но быстро наскучили. Ради секса больше не нужно было выдумывать дешёвые подкаты, цель сама шла в руки.

Готов поспорить на свой член, дверь в душ осталась призывно открытой.

— ...Матвей учился с нами в универе, вылетел летом. Не помнишь его?

— Вообще ни разу…

— Он тогда иначе выглядел, — продолжает делиться Тая. — Связался с дрянной компанией, говорят, спускает отцовский капитал в унитаз. Наркотики, выпивка, гонки и девочки. Творит, что хочет. От таких нужно держаться подальше. Я вообще думаю: вдруг эти купюры, ну те, что он тебе дал, меченые?

Моя семья до сих пор не в курсе, что я попала в аварию и теперь меняю бампер. А если бы узнали… Шуму бы поднялось! Посадили бы под домашний арест, лишив интернета, а это самое страшное! Мама схватилась бы за сердце и заплакала. Братья до пенсии потешались бы над этой историей. А папа, сдвинув прямоугольные очки на нос, с важным видом произнёс бы: “Я же говорил! Валерии ничего доверять нельзя. Хорошо, что в медицинский не пошла, в её руках скальпель превратился бы в разделочный нож”.

В болотных глазах Матвея скачут бесы. Они бросают мне вызов и хотят узнать, что будет дальше.

Сладковатый запах щекочет ноздри. Сколько раз говорил Оксане выбросить на хер эти духи. Тянет блевануть.

Какого-то хера я её запомнил. Какого-то хера я ей явно переплатил за ущерб.

Оксана насколько красива, настолько же и безмозгла. Права ей богатый папаша купил вместе с машиной. Куда она вчера смотрела, когда везла нас к себе, забрав меня с вокзала, так и не смогла ответить. Я сам не видел, как синяя развалюха появилась перед нами. Естественно, мы впечатались. И я, сука, не был пристёгнут.

— Серьёзно? Это Матвей…

— Громов, ага, я услышала. И что с того? Он что-то типа суперзвезды?

— Помнишь историю, как в том году вертолёт на окраине города упал? Три человека погибло, один выжил.

— Помню. Папа оперировал выжившего. Вроде его отправили на восстановление в Германию. Но там прогноз был так себе. Это он? Я что, обобрала инвалида? Нужно было предупреждать!

На мгновение мне становится стыдно. И я даже подумываю выбраться из машины и всунуть деньги обратно этому Громову.

— Блть. Сколько ты хочешь?

Удивленно приподняв брови, оборачиваюсь. Парень хлопает себя по карманам и достаёт на свет толстую пачку денег. Свернутые вдвое пятитысячные купюры, стянутые тонкой зелёной резинкой.

— Вот так бы сразу.

Несколько минут торгуемся. Бритоголовый, оказывается, жмот и с трудом уступает мне лишнюю тысячу за моральный ущерб.

Расходимся.

— Ты свой таз вместе с правами купила?

Пропускаю мимо ушей оскорбления для своей старушки “кии”. Купила я ее не сама. Это первая машина в нашей семье. Эй уже лет двадцать. Раритет. Родители просто не могут с ней расстаться. Показывают нам с братьями, как правильно нужно ценить и расходовать деньги. И все равно, что у них самих в подземном гараже уже давно стоит по личному “мерседесу”.

— А ты денег на мозги так и не наскрёб? — замечаю ехидно.