Тяготы домохозяйства

– Что это всё за хлам? – спросила Набекрень у работника зала, который всячески пытался её отговорить от уборки.

– Товары по акции, – тяжело вздохнул он. – Тут всё очень хрупкое и опасное. А в конец ряда вообще не советую ходить без свинцового костюма: там микроволновки и роутеры из стран, которых до сих пор нет на глобусе. Мы называем этот участок «зоной отчуждения», стараемся консультировать покупателей на расстоянии.

– А что у вас за машина была?

– Точно не помню. На букву «М», кажется.

– «Мерседес»?

– Не…

– Может «Мазда»?

– Точно! «МАЗ»!

– «…да»?

– Без «да», просто «МАЗ».

– Польза есть от всего – главное её разглядеть

– Я так и думал. Таким не место в нашем учреждении. Суп вылить, стенам вернуть былой вид, – отчеканил главврач.

– Людей в кому вернуть? – на всякий случай спросила Ольга Прокофьевна.

– А сколько длится испытательный срок? – поинтересовалась Ольга Прокофьевна.

– От двух недель до трёх лет

Подъезд многоквартирного дома в среду утром был популярней, чем биржевой рынок и областная больница вместе взятые.

... ожидая самого логичного оправдания его суточного отсутствия.

– Я покупал нам камин! – заявил Паша сходу.

– Камин?

Даже Ольга Прокофьевна была в шоке, но виду не подала. Не ей судить о качестве вранья. Паша столько времени пудрил мозги жене, что наверняка без проблем смог бы объяснить наличие расчленённого трупа в ванной.

– Ольга Прокофьевна, Ксения интересуется: на что вы играли? – еле слышно спросил Паша.

– А какое у Ксении отчество?

– Владимировна! – гордо заявила Ксюша.

– На Ксению Владимировну и играла, – невозмутимо ответила Набекрень, и у Ксюши мгновенно сошёл весь загар.

– Шутка, – без намёка на улыбку добавила Прокофьевна.

Египет встретил их жарой и карманниками.

– Слава богу, вы живы!

– А что? У меня по гороскопу сегодня иные планы? – искренне удивилась Набекрень.

... я всё равно старался уничтожить нелегальные продукты. Правда, в одно лицо сделать это крайне сложно. Зато я теперь точно могу сказать, что знаю куда нужно бежать, чтобы переждать ледниковый период.

– Видите ли, Платон – отстающий ученик. Он абсолютно не целеустремленный, ленивый, безынициативный. Мы готовы терпеть лентяев и двоечников, но сегодня он стал участником драки! Даже хуже – он её начал!

– Ну вот, а вы говорите «безынициативный»!

Ольга Прокофьевна отодвинула стоявшего на пути врача одним мизинцем и подошла к собаке:

– Ешь и пошли, – сказала она таким гипнотическим голосом, что не только собака приступила к обеду, но и сам врач машинально потянулся к столу, где у него лежали собачьи консервы.

Проснулся Паша с первыми перфораторами. Как только пробило девять утра, соседи сверху начали штробить пол, а те, что снизу – делать розетки в потолке. Изнеженный загородной жизнью в частном доме Паша не был готов к суровой городской действительности и начал бодрствовать. Набекрень и Толик сопели в унисон. Они были народом привыкшим.

– Да. Где у вас домкрат?

– Вы что, собираетесь самостоятельно менять резину?

– Да. Я никогда не ездила на автомате.

– Это какое-то зелье, я не мог оторваться! Решил попробовать ложечку и пропал. У меня память отшибло, я не мог остановиться! – оправдывался он.

– Это не зелье – это капуста, которую я сама квасила. – Сказав это, Набекрень вытащила из чемодана пять трёхлитровых банок капусты.

. – Что за вино использовали в маринаде? Испания? Юг Франции? Какой сорт? Совиньон? Пино-нуар? Гарнача?

– Антоновка, Костромская область, – пожала плечами Набекрень.