Чудовище Нави. Завтра еще пойду!

- Аааааа! – страшно закричала роженица. Я глянула на нее и тоже страшно закричала: «Ааааааа!». Наши «Аааааа!» почти слились в унисон. Я была девушкой очень впечатлительной.

- Старая ведьма помирает! – пронеслись крики. И все уставились на домик.

- Тоже мне, культурно массовое мероприятие! – насупились бесы.

- А у вас здесь их много? – спросила я, мечтая побыстрее попасть в дом и согреться.

- Много! Похороны! Свадьбы! Степан напьется и бегает с топором! Ведьма помирает! Пожалуй, вот и все! – загибали черные пальчики бесы. Вместо носа у них были смешные розовые пятачки, которые хотелось прижать пальцем и сделать: «Бдзеньк!».

Я уже сама поняла, что тут не «ой!». Даже не «Ой», а «завещание на третьей полке слева!»

Я чувствовала себя еще тем оборотнем, особенно, когда за спиной стали раздаваться жуткие, холодящие душу и попу звуки.

- Так, Ирина! У меня в графе «иждивенцы» все занято! Я честно плачу налоги! У меня там государство, двадцать пенсионеров и два беса! - дергалась я, решив упасть на спину.

Но Ирка, видимо, очень хотела стать содержанкой.

– Так, Ирина, передавайте за проезд! – стонала я, падая на дорогу. Мне удалось вырываться, когда Анчутка бросила маленький огонек.

Никогда мне еще так не хотелось танцевать! Я прикинула, что буду постепенно «танцевать» отсюда!

- Наши бьют! – высовывалась Анчутка, чтобы тут же спрятаться за стол. Потом она снова высовывалась и засовывалась обратно. – Теперь наших бьют! Ой, и снова наши!

– У меня обеденный перерыв! Если я не поем, то буду жрать ваши нервы!

– Почему может орать грязный Гоша, которого позорно имеют в доме?

- Игоша? – переглянулись бесы.

- Да хоть Ипетя! Чего орет он? – спросила я, поглядывая в сторону прикрытого окна.

Если что, я очень хитропопый и ревнивый поросенок. Заодно отважу тут всех красавиц!