Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

Брайтен напомнил мне преподавателя, который вел у нашей группы акушерство и гинекологию на четвертом курсе. Однажды тот спросил нас, зеленых студентов, что такое плод. Тогда вся группа сыпала определениями из учебников и медицинскими терминами, но наставник забраковывал все. А когда одногруппник с блаженной улыбкой ответил: «Плод – это счастье», преподаватель, покраснев от злости на нашу недогадливость, рявкнул: «Плод – это паразит!»
И объяснил, что ребенок использует ресурсы материнского организма для роста и выживания, он не может существовать вне ее тела, как и настоящий паразит. Сравнение грубое, но мы потом долго вспоминали этот случай.

Еще древние греки считали истерию истинно женской болезнью. Туда же приплетали депрессию, тазовые боли и… непослушание. А в просвещенном девятнадцатом веке европейские врачи запирали несчастных в клиники на полгода, излечивая «покоем». Проще говоря, привязывали к койкам, не разрешая вставать и даже садиться, насильно закармливали и как только ни издевались. Стоит ли говорить, что в большинстве случаев в эти клиники отправляли неугодных жен любящие мужья?
Некоторые коновалы проводили калечащие операции на женских половых органах, удаляли матки, делали «истеричкам» лоботомию. Часто в ход шли наркотики – смесь алкоголя и опиума. Вот и просвещенная Европа, вот и викторианская эпоха. Даже двадцатый век это мракобесие затронуло.