– Люблю вас за умение шутить в любой ситуации, – услышала она слова Даррита.
– Только за это? – произнесла она, цепко ухватившись за Турбийон: тот пытался выскользнуть из рук, будто кто-то тянул его на себя.
Даррит точно этого не делал, но, судя по всему, ощутил то же самое: костяшки его пальцев побелели, губы сжались.
– Не только, – проговорил он, облизав пересохшие губы.
Воздух вокруг словно наэлектризовался, он даже потрескивал и будто бы едва заметно вспыхивал то тут, то там. От пола шли мягкие потоки воздуха, отчего кончики распущенных волос Омарейл начали подниматься, как язычки пламени.
– Люблю вас за вас, – сказал Даррит наконец, – это нетрудно, вы прекрасны.