Сыны Абрахама

Скорее бы закончилось это невыносимое ожидание. Так прошел час. Или пятнадцать минут.

Кстати, это неприятное жужжание у тебя в голове — мысли. Насколько мне известно, ты к ним не привык и не знаешь, что с ними делать.

— От Рудольфа я не ожидаю послушания. Он американец, а здесь считают, что ребенок учит родителей.

Утверждение, будто его отец суеверен, было гротескным преуменьшением.

Максу не нравилось узнавать в себе отца. В таких случаях он чувствовал себя куклой, деревянной пустоголовой игрушкой, во всем подвластной отцу.

Когда Рудольф не слушается, он, по крайней мере, делает это умышленно. Я чувствую, что он нарочно злит меня. А ты не слушаешься от тупости, от нежелания подумать, а потом удивляешься, почему я порой видеть тебя не могу.

Макс подозревал, что у него какая-то аллергия на выражение собственных мыслей: порой он чувствовал, как его горло сжимается и не дает говорить.