Пари на сиротку

– Хор-р-рошая ты ученица, Хелли. Но рассеянная. Даром что память отличная и выручает.
— Просто солнышко. Γулять охота, - со вздохом призналась я, бросая перо рядом с тетрадкой. - Я от этих наук света белого невзвижу уже.
— Опять слова ковер-р-ркаешь? “Гулять хочется”, “света не вижу”, – тотчас поправил меня ворон, которого я, как и всех остальных, просила способствовать мoей скорейшей адаптации.
Βообще, Карыч был весьма занимательной птицей. В академии совал свой нос всюду, куда желал , пользовался уважением как педагогического состава, так и учеников. И заверял, что он обычная птичка, вот прямо совсем ничем не примечательная.
А как по делу заговорит – так прямо чудо чудесное, стихиями дарованное!
Βрал,короче , про свою обычность. И, в отличие от меня, – даже не стеснялся!

– Тарис? Тарис Тарг, ты серьезно?! – потрясенно охнула спутница Марианы.
– Да, – в голосе первой красотки так и плескалось самодовольство. - И вот увидишь, на этот раз он остепенится!
– Ну… так многие думали. И у тебя уже с ним вроде что-то было?
– Я – не мнoгие, - резко ответила Мариана. – Вот увидишь, не прoйдет и пары недель, как он будет с рук у меня есть. Вдобавок мы вполне подходим друг другу с точки зрения происхождения. А в прошлом году… ну, я его всерьез тогда не рассматривала на самом деле.
Мда-а, весь божественный пантеон разом смеется над этими амбициозными планами. Сколько обрывков таких разговоров я уже слышала! С тех пор как с моих глаз упали шоры и я перестала идеализировать шусова герцога, я часто случайно улавливала разговоры о том, какой он шикарный и как его непременно приручит какая-то девушка. Вот эта конкретная, что о нем говорит, например.
– Понимаешь, мы уже четыре дня как…
Что именно четыре дня, я узнать, к счастью, не успела.
Мы уже подходили к крыльцу, двери распахнулись, и на пороге показалась пара студентов.
Тарис Тарг и Натан Ρеманс.
– Тарис! – радостно взвизгнула Мариана и вихрем взлетела по ступеням, чтобы повиснуть на шее у парня.
У меня сердце вниз рухнуло. И забыло, как биться.

Именно в этот момент в окно постучали. Я изумленно уставилась на прозрачные стекла, а там на откосе сидела нахохлившаяся ворона с письмом в лапе. Она вновь тюкнула клювом в стекло и требовательно на меня уставилась янтарными глазами, что смотрелись на голове птицы словно два огонька.

Поднявшись, я впустила ее в комнату.

— Ну наконец-то, — проворчала ворона на удивление густым басом, и приземлившись на стол, подпрыгнула ближе ко мне. — Дер-р-ржи, новенькая. Тебе ср-р-рочный вызов!

— От кого? — я покрутила в руках плотный, чуть желтоватый конверт, на котором говоряще значилось “Хеллиана Вертззла. 1 курс. Боевая, стихийная магия”. А также этаж и номер комнаты.

— Кур-р-ратор.

Он уже у меня есть?! Удивительно!

Всего-то две соседки! А дверей-то — три! Вон к той, закрытой, мои новые вещи и проплыли… Неужто отдельная комнатка?! А это вот — общая, правильно?

— Ну привет, коллега, — нараспев сказала одна из девушек, выходя мне навстречу. — Я Каролина Мирр, можно Кари! Тебя как звать-то, чудо с косичками?

Хорошенькая такая! Кудряшки русые, глаза голубые, лицо круглое и приятное. И вроде постарше меня…

— Не смущайся, — подбодрила голубоглазая. — Тут принцесс нет!

— Чего ж нет? Это пока нет, — осадила ее вторая соседка, выплывая к нам.

И я думать забыла о симпатичности первой!

Эта вот — да!

Волосы прямые, черные, уложены в хитрую прическу — вроде и распущены, а над ушами такое плетение сложное, куда моим косам!

Глаза зеленые-зеленые, будто у русалки речной! Да большие, да чуть раскосые!

Лицо — сердечком сделанное, точеное, взгляда не оторвать, как от портрета попечительницы нашего ПТУ. Ну та-то старая уже, это ей художник польстил, но уж так польстил! В общем — красота неземная! Что попечительница, что соседка.

Я так и сказала, не скрывая восхищения:

— А ты красивая!

Когда догнала мистера тролледрака, он покосился на меня и с насмешкой сказал:

— Ишь ты, дерзкая какая! Ты на его светлость особо не заглядывайся, стихийница… А то сначала на ножах, а неделька-другая — глядишь, уже в лиловой беседке сидят аки котик с кошечкой…

Я покраснела от таких намеков. Да что там покраснела — меня едва не спалила волна стыда. Стою вся алая, а щеки печет просто невыносимо.

— Да я же ничего не делала, — возмутилась я. — И не заглядывалась я! Он меня наверх не пускал! Светлость… Тут небось этих светлостей — пол-академии да еще тележка.

— Угадала! — развеселился комендант.

— Только магистр Йердис мне сказал, чтобы я не тушевалась и не боялась никого. Сказал, в столичной академии смотрят на ум, дар, да как учишься.

И уставилась на коменданта. Вдруг и неправда?..

— Верно сказал, — подтвердил комендант. — Но на словах одно, а по факту немного другое. Сложно было голову наклонить, малышка? Теперь жаловаться, если что, ко мне не бегай, поняла? Сама стрелу заложила — сама и стреляй.

— Угу, — согласилась я. — Как лошадку запряжешь — так и повезет…

— Верно говоришь. Как запряжешь — так и поедешь. Так что ты учись, стихийница, учись получше! И на парней не смотри!

Мужчина окинул меня оценивающим взглядом, хмыкнул и спустившись на ступеньку оказался совсем рядом.

— Дай? Скорее “дайте”... С вашей стороны, маленькая бюджетница, хамить мне — очень недальновидно, — протянул лениво.

Хамить? Да я честно хотела его обойти!

— Я пыталась быть вежливой. Оговорилась.

— Возможно, плохо пытались? — задумчиво протянул он. — Раз вас взяли в это учебное заведение, то стоило как минимум почитать немного о том, как стоит приветствовать тех, кто выше вас по сословию. Снисходя к тому, что, скорее всего, в предыдущем месте обучения вам было не до манер — подскажу. Поклоном. Можно, пожалуй, неглубоким.

— Помощницу завели, мистер Троллан? — с заметным удивлением поинтересовался молодой мужчина, быстро окинув меня взглядом. Синими-синими, как небо на исходе лета.

Красивые…

Хелли, быстро собери мозги!

— Первокурсница, — буркнул в ответ комендант.

— А, бюджетница… — с явным презрением отозвался синеглазый. — Вы бы хоть их переобували, прежде чем в общежитие пускать.

Ах ты ж!..

Весь трепет из меня словно ветром выдуло! Одно слово, одна интонация — и восхищение завяло, не успев распустить листочки!

Я невольно посмотрела на свои ботинки. Чищеные они! Понятно, что не праздничные, так я и не плясать сюда явилась!

Аристократы! Меня в училище-то деревенщиной городские обзывали, а уж тут что будет — и думать не хочу.

Но там я всем задранным носам быстро объяснила, что и деревенские разные бывают. Кому словесно, а кому прямо по носу. И тут справлюсь! Правду ведь коменданту сказала: я сюда учиться приехала, парни мне и даром не сдались. Конечно, родня будет рассчитывать, что я тут удачно выйду замуж и оставлю свою идиотскую идею получить профессию. Но мне оно ни к чему.

Да и кому я тут нужна-то?

***

Наглядная иллюстрация моей мысли как раз спускалась навстречу.

Ленивые, но полные силы и выверенные движения, мощная, но гибкая фигура. Он стоял на лестничном пролете чуть выше и до боли напоминал старинную картину, что висела в кабинете у директора ПТУ. И с которой я регулярно смахивала пыль отрабатывая очередное наказание, так что получила возможность изучить ее до деталей.

Как и там, я не могла рассмотреть лица. На картине воин был очерчен закатом, а сейчас свет дробился в разноцветных витражах за спиной мужчины.

Лишь когда он спустился на сколько ступеней получилось увидеть удивительно молодое, но мужественное лицо.

В моем маленьком мире все было просто. Закончила поселковую школу, на тестировании нашли ровно две искры бытовых способностей, благодаря которым я пролезла на бюджет в профессионально-техническом училище в недалеком от деревни городке. Отделение магического обслуживания помещений и прилегающих территорий. То есть по окончании последнего, третьего курса я должна стать дипломированным специалистом метлы и швабры, а значит — получить путевку в жизнь в виде обязательного трудоустройства на государственную службу.

Некоторые бы сказали, что участь незавидная, но я была довольна. Главное, что есть способности и профессия! Что учусь бесплатно, а потом работой обеспечат!

Все лучше, чем в деревне горбатиться и замуж идти, как дядька вынуждал!

Я совершенно спокойно поднялась по трем ступенькам, засучила рукава и положила руки на хрустальную сферу. На ощупь она была холодной как лед и немного шершавой. Припомнив инструкции, я смежила ресницы и послушно представила, как в очаге пылает огонь, мягко облизывая дерево, рассыпаясь алыми искрами по седым от пепла поленьям.

— Великий Мерлолин! — потрясенно охнул столичный инспектор, и, открыв глаза, я изумленно их округлила.

Сфера сияла. Искры в ней танцевали затейливый танец, словно снежинки в зимнюю бурю. Только ярко-рыжие…

— Ул, ты прямо не веришь в нашего предводителя! — хмыкнул Харс. — Как бы ни задирала нос эта козявочка, она всего лишь женщина, да еще вдобавок и юная. Такую совратить — дело максимум недели.

— А давай поспорим! — загорелся Натан. — Действительно, я займусь малышкой более предметно. Ставлю триста, что через месяц она будет стонать подо мной и просить еще.

Злость полыхнула во мне, выжигая все остальное священным пламенем. Слишком ярко, слишком четко представилось, как эта солнечная малышка лежит на постели, волосы ее спутались и разметались, щеки раскраснелись от желания, а пальцы царапают мужскую спину. НЕ МОЮ.

— Натан, ты уже пробовал, и у тебя не получилось, — лениво протянул я. — Так и быть, моя очередь. Я ставлю тысячу золотых на то, что через месяц Хелли будет таскаться следом за мной и забудет даже про учебу. Цели, гордость, убеждения… для нее будет иметь значение лишь то, что скажу ей я!

— Тысяча золотых и твой ремень! Вот этот, из кожи жанийской жабы! — ухмыльнулся Натан, прищелкнув пальцами.

— Да он стоит пять тычяч! И пойди еще достань такой! — возмутился я. Впрочем, понятно, что выигрыш будет за мной. — Ну ладно, уговорил. Мой ремень против твоего артефакта невидимости!