Предсказанная дракону

– Душа моя, ничто не смывает грязь лучше, чем кровь врагов, которые уже никому ничего не расскажут.

Так что, выходит, старый Солветр был просто невероятным везунчиком: он прочитал нотацию дракону, словно нашкодившему мальчишке, и ничего ему за это не было.

Госпожа Вельмина – порядочная женщина. Я бы сказал, что святая, но святые все сплошь сидят на небесах…

Завопила как базарная торговка, у которой воришки увели копченый окорок.

– Экий ты… странный. Смотришь в пустоту. Смотреть надо на вещи и на людей, все остальное – морок.

Когда понимаешь, что все, что осталось от жизни, – это воспоминания, то невольно цепляешься за них в слепом желании нырнуть в эти цветные лоскуты, прожить еще раз и забыть о том, что впереди ничего нет.

В это время принесли первые закуски, и Вельмина поняла, что не помнит, когда ела в последний раз. Она осторожно подцепила вилкой крупную очищенную креветку из салата и отправила ее в рот.

Когда Вельмина узнала о том, в какую передрягу влез благоверный, то умоляла его… сделать что-нибудь, отказаться, подумать, наконец, о ней. Но Кельвин презрительно оттопырил нижнюю губу – как он частенько это делал – и сказал, мол, что вы, бабы, понимаете. Да она и не понимала, и не хотела понимать. Ей просто хотелось тихо жить бок о бок с мужем, хоть и нелюбимым, но все ж таки. А получилось вон как.

Итан успел лишь подумать о том, что почему-то все хотят либо иметь своего дракона, либо стать им. Дракон – это воплощение могущества в глазах людей, привлекательное такое воплощение. И никому в голову не приходит, что и за обладание драконом, и за бытие оным приходится платить. Дорого. Разница в том, что кому-то удается расплатиться чужими жизнями, а кто-то в итоге теряет свою.