Медовые дни

Не совершу открытие, если скажу, что люди очень часто читают, что в семьях богачей/знаменитостей/вообще всяких "великих" дети вырастают избалованными, чёрствыми, наглыми. С Эшколем Нево, видимо, получилось исключение. Внук бывшего премьер-министра Израиля вырос хорошим человеком, добрым и чутким. Во всяком случае, мне так кажется, когда я читаю его книги.
Беря книгу Нево, не сомневаешься, что найдётся слово сочувствия и для заброшенного ребёнка, и для старика, старающегося найти хоть что-то в жизни, что позволило бы жить дальше, и для запутавшегося в поисках себя и бога обыкновенного человека. Эта книга, как и предыдущие прочитанные, относится к одному из моих любимых жанров - за жизнь (не ищите определение жанра в специальной литературе - это я их так для себя определяю). Нет никаких огромных, значимых, необратимых событий. Ну, кроме смерти, но она приходит не спросясь, и ничего великого в ней нет. Живут себе люди, дружат, любят, расстраиваются, попадают в неприятные ситуации, или наоборот - приятные, и всё. И при отсутствии напряжённого сюжета всё читательское восприятие зависит от мастерства автора. Это может быть отличный язык, умение рисовать красочные пейзажи, чёткое выстраивание галереи портретов - что угодно. У Нево это - авторская любовь к его героям.
Сейчас объясню: даже неприятная личность, мямля Моше, за энное количество лет не сумевший разобраться в своей любви нелюбви, показан ещё и в моменты, когда

Даже странноватый арабский парень, сделавший наблюдение за птицами своим единственным занятием, когда он не на работе, оказывается способным и думать, и любить, и менять свою жизнь.

О любовных линиях, которых в книге множество, я уже и не говорю: тут на выбор - первая любовь школьника и последняя любовь его бабушки (кстати, знаю, что существуют люди, для которых описание телесной любви стариков в книгах табу, так вот - для вас табу), любовь-адюльтер, оказывающаяся важнее всего в жизни, и любовь - любование издалека... А ещё есть любовь к Богу, к стране, к идее, к птицам и рисованию карт, наконец. Но самая главная всё же:

Если извлечь из всего этого клубка обыкновенной повседневной жизни концентрированную идею, то на мой взгляд, это - рождение детей. Любых: законных, незаконных, здоровых и не очень...

Место действия  Город праведников, предполагаю, что это собирательный образ провинциального израильского городка. Могу ошибаться, если автор имел в виду что-то конкретное и вы это знаете, поправьте меня. Время действия - середина девяностых, когда, помните железный занавес открылся и многие бывшие советские евреи (и не только евреи) устремились на Святую землю.

Легко им не было, да и не могло быть, поговорка про три переезда равные одному  пожару не на пустом месте возникла: другой язык, климат, ментальность, неизбежное ухудшение социального и финансового статуса. И однако, они ехали в свою страну, а она получала хорошие руки, качественные мозги, свежую кровь и все потихоньку налаживалось.

Не в случае Города праведников, мэр которого делал запросы на российских репатриантов, имея в виду преимущества обозначенные в эпиграфе, но и предположить не мог, что группа, которая в конце концов достигнет пределов его города, окажется сплоченной компанией единомышленников из дома престарелых.

Не говорят на иврите, полезной для города деятельностью ожидаемо не могут заниматься, мэр глубоко уязвлен и разочарован. Построенный для них жилой квартал обрел полуофициальное название Сибирь, созданием инфраструктуры раздосадованный глава администрации не занимается, а на предложения репатриантов по благоустройству не реагирует.

В это время овдовевшему американскому миллионеру приходит идея увековечить память жены строительством красивой миквы в Городе праведников. Если вы, как было со мной, не знаете, что это такое - загуглите. Так вот, единственный участок города. в котором микв нет, но есть место для строительства - Сибирь.

НО! Репатрианты из СССР не религиозны и не представляют себе возможного назначения здания. Они решают, что власти, наконец прислушавшись к их пожеланиям, строят шахматный клуб. Абсурдность ситуации усугубляется тем, что в качестве прораба выступит палестинский араб, который не любит строить, но любит наблюдать за птицами.

Неожиданная комедия положений от Эшколя Нево, очаровательная, трогательная, гомерически-смешная. Не тот Нево, которого я люблю за "Симметрией желаний" и обожаю за "Три этажа".Вместо ожидаемой ментальной изощренности и едва не трагического контента, которых невольно ждешь от него - дивная забавная история об обретении родины, трудностях перевода и новой надежде на руинах прежней жизни.

"Медовые дни" небольшой роман, до краев наполненный жаром израильского лета, нежностью и любовью. И вы будете смеяться - гарантированно.

Горькое послевкусие осталось у меня от книги, хотя не могу поспорить ни с одним отзывом – она действительно смешная, неглупая и прекрасно написана. А горько мне от того, что это комедия положений, в которой положения абсурдистские и комичные, а герои, заключённые в рамки этих положений, несчастные и трагичные. Например, если вкратце описать сюжет, то эта книга про то, как группа стариков-эмигрантов из России тайком устроила оргию в еврейской «бане». И тут таких сюжетов много, и какой не пересказывай, каждый звучит как майса. Но внутри этих баек – боль.

Герои Нево пытаются убежать от самих себя и в результате забегают совсем не туда, где им было бы действительно хорошо. Они наступают на одни и те же грабли и в результате своих жизней медленно рассеиваются во времени и пространстве – в совершённой ошибке, объёмом с этим самые жизни. Жаль, что я не знаю иврита и не могу понять, как эта книга называется в оригинале. Гугл переводит как «Последняя надежда в Сибири», а английский вариант звучит как «The Lost Solos». И, если первый близок по смыслу к русскому, то второй выставляет акценты совершенно иначе.

Lost solos – птицы, которых Нево называет «заблудшими». Существа со сбившимся компасом, которые, оторвавшись от привычных полётных трасс, залетают в неведомые края. И далеко не всем им там хорошо. Большинство и вовсе не выживают. Так что главный вопрос книги, на мой взгляд, это – можно ли, убежав и заблудившись, стать счастливым? Мне кажется, Нево на него отвечает так: если ты бежишь от того, что ест тебя изнутри, то нет. А если от того, что ест тебя снаружи, то да.

А всё-таки он написал трагичную книгу. И, пожалуй, самое трагичное в ней то, что заключена она в комичную обёртку. В глубине этой смешной сатиры – человеческая боль. Словно книга скрывает отчаяние за белоснежной улыбкой. А это, как мы знаем, всегда плохо кончается.

Очередная для меня  книга автора и книжное путешествие по Израилю. Путешествие в начало 90-х годов 20 века. В Израиль приехали репатрианты из бывшего СССР и образовали русское Гетто "Сибирь" в Городе Праведников, куда их привлёк мэр города с целью улучшения своего положения. Недалеко есть Город Грехов. Также объявляется некий американский олигарх еврейского происхождения, желающий построить в Городе Праведников микву (место ритуального очищения) в память умершей жены и мэр решает построить её в "Сибири". Местные репатрианты - пенсионеры далеки от религии и хотят шахматный клуб.

На фоне этой истории со строительством миквы раскрываются истории разных людей, которых эта история обьединяет. Араб-строитель, который любит наблюдать за птицами, но вынужден строить, который рискует стать жертвой Израильских репрессий и Израильского ГУЛАГа. Также есть разные бывшие влюблённые и супруги, которых вновь связывает миква, освежает и обновляет отношения разными способами. Местные репатрианты умудрились найти микве не совсем религиозное применение. Эта книга автора наполнена юмором. Автор проводит психоанализ целой кучи персонажей.

Человек становится уязвимым, когда невольно открывает свои чувства. Взгляд, который длится на секунду дольше, чем нужно. Волнение в голосе. Внимание. Интерес. Смех в ответ на обычную и возможно даже несмешную шутку.

– Если хотите, можете меня окольцевать, – сказал он, и она рассмеялась.
Как давно женщины не смеялись над его шутками…

Уязвимость — это открытость и беззащитность, доверие и доверчивость. А еще это ранимость и хрупкость, когда любое слово, поступок способны причинить боль. Герои романа израильского писателя Эшколя Нево ранимые, уязвимые, переживающие душевную боль. А потому у романа «Медовые дни» терпкий вкус.

В Городе Праведников большое событие – ждут партию репатриантов из России. Мэр в нетерпении, вот уже который день перед его глазами одна и та же картина «Марина-Ольга-Ирина (насчет имени он еще не определился), гордо неся перед собой пышную грудь, выходит – последней – из автобуса, пропустив вперед супружеские пары, и с большим чемоданом в руке шагает совершенно одна. Ее муж предпочел остаться в России. Или даже лучше: насмерть замерз в ГУЛАГе». И вот, он помогает ей донести чемодан, а потом они встретятся еще раз, и еще… В общем, у мэра большие надежды. Но из автобуса медленно выходят пенсионеры, никого моложе 60 там не найти. Мечты о женщине с крепкими ногами и надменными, голодными глазами пошли прахом. Разочарованный мэр отправляет репатриантов на край географии, настолько далекий, неблагоустроенный и необжитой район города, что и представить себе трудно. В народе так потом и прозвали это место «Сибирь».
Роман Эшколя Нево о жителях Сибири, строительстве первой в районе миквы, о большой любви, о старой любви, о встречах, расставаниях и чудесах.

Героев в этой книге немало и каждый по-своему уязвим. Поэтому терпкий вкус ощущается с первой страницы до последней. Писатель рассказывает о таких трогательных моментах, когда трепет и волнение передаются сквозь строчки, когда просыпается робкая надежда, когда хочется верить в судьбу… Эта книга о любви и боли, которые здесь как две стороны медали, как будто, одно невозможно без другого. Боль от разлук, расставаний, от невозможности сказать то, что думаешь, что творится на душе. Говоришь одно, и тут же (отличный авторский прием), курсивом написано то, что не сказал. И разговор получается двойным. Одновременно светским, ни к чему не обязывающим и глубоко личным, слова, предназначенные только одному человеку.

Я никогда раньше не читала Эшколя Нево, но стиль любимой еврейской прозы сразу узнала. А потому меня не покидало чувство встречи со старым добрым другом. Я так рада, что у меня есть еще одна его книга («Три этажа»), а значит знакомство продолжится.

По умолчанию считается, что быть уязвимым плохо. Это делает тебя слабым, это причиняет боль, ранит, лишает какой бы то ни было защиты. И надо обязательно надеть броню, облачиться в доспехи. Закрыть за замок свои чувства и переживания. Но на самом деле, ничего из этого не поможет. И однажды взгляд будет длиться на секунду дольше, чем нужно. Голос выдаст волнение. И кто-то рассмеется в ответ на несмешную шутку.

В прошлом году прочитал четыре книги трёх израильских авторов. Две из этих книг стали лучшими за год, в том числе «Симметрия желаний» Эшколя Нево. Поэтому к этой книге подходил с определёнными ожиданиями. И автор их полностью оправдал.
Начинается всё с того, что в США только что овдовевший миллионер Джеремайя Мендельштрум решает в память о умершей жене спонсировать строительство миквыв Израиле. Для осуществления своей цели он выбирает Город праведников который они с женой планировали посетить. (Все географические названия в книге зашифрованы, расшифровываются они примерно так: Тель-Авив - город грехов, Цфат - город праведников, Иерусалим – священный город, Хула - озеро без воды). На первый взгляд дело простое: есть место, есть желание, есть деньги. В реальности всё оказывается сложнее. В выбранном городе находится слишком много еврейских общин разного направления и лишь недавно было установлено равновесие религиозных объектов. Строительство новой миквы его нарушит. Но дело ведь происходит в Израиле, а большинство жителей там евреи, не исключая мэра города и сотрудников муниципалитета, перед которыми стоит задача найти решение. Применив смекалку выход быстро нашли — строить на окраине города в районе с прозванием Сибирь, который занимают русские репатрианты. Вокруг начавшегося строительства и начинает развиваться история.
Книга получилась с юмором. Множество затруднений и препятствий возникает при возведении миквы. От близкого расположения к секретной-военной-базе-про-которую-знают-все, до проблем ассимиляции населения района в котором идёт строительство.
Несмотря на то, что в книге много комических моментов основные идеи в ней серьёзные. Первая это поиски смысла в религии, здесь раскрываются поиски подходящей, сомнения возникающие при изучении, поднимается тема паломничества. Высмеиваются люди которые «не думают, как лучше решать проблемы, и предпочитают уповать на помощь небес». В конце концов делается вывод, что бог есть любовь. Любовь становится второй и главной темой. Все герои погружены в неё или хотят её найти: мальчик-подросток, его бабушка и пенсионеры-репатрианты, сотрудники муниципалитета, даже американский миллионер. Здесь тоже ставятся вопросы: об измене, о семейной жизни и рутине семейной жизни, о важности секса в браке. Только в сфере любви автор ответов не даёт, лишь делает вывод, что

После предыдущих книг автора эта производит впечатление юмористических зарисовок. Хотя темы, которые поднимает автор далеко не смешные и герои несут за собой не самую счастливую судьбу. Сын, который мечтал о птицах, а стал строителем. Мечтатель киношник не способный забыть одну единственную встречу с Михалковым. И маленький мальчик, который не может обрести друзей и дома. Его бабушка, которая отчаялась найти своего человека, или все же нет? Мэр маленького городка, мечтающий встретить так нуждающуюся в нем мигрантку. И богатый американский меценат так страстно желающий оставить след в географии Израиля. Кто все эти люди? Что их объединяет? Помимо земли обетованной.
Миква. Большая часть героев повествования даже не знают что это такое. Что не мешает им понять, принять и воспользоваться ее чудесными дарами. Жаждущий да обрящет. Можно бесконечно искать вторые и третьи смысла в биографии каждого из героев. А можно впитать как цельное полотно нелепые бытовые зарисовки израильской провинции репатриантов.

Их дни были сладкими, как мед. Их ночи были жаркими, словно солнце. Но один разговор, который закончился длинным молчанием, все разрушил.

Спустя много лет, оказавшись в нелепой ситуации, они встретятся вновь. Но можно ли вернуть те медовые дни или молчаливый разговор опять повториться?

Вторая книга автора, но опять не то.

Идея классная, однако атмосфера смерти снова витает над книгой. Как-то все очень на грани — и любовь, и уныние, и тоска, и утехи. Много мелочей, вызывающие негодования. Много деталей в поведении героев, о которых лучше не знать.

Особенно про мэра. Ни за что! Бедная моя психика!

Но больше всего меня позабавило отношение к пожилым советским репатриантам, которые по несчастливой случайности, сами не зная об этом, обидели главу города. А тот, напридумав себе грез, решил наказать их полным игнором.

Итак, представьте, что может случиться со старичками, которые не могут никуда пойти, потому что в их районе нет ни скамейки, чтобы посидеть, ни ДК...вобще ничего. Какой бунт они способны устроить, увидев стройку?


Вот пишу сейчас и понимаю, что это ведь могло быть действительно интересным чтивом. Разные истории, которые тесно переплелись в сюжете. Разные менталитеты, которые пытаются ужиться друг с другом. Разные поколения, которые так непохоже получают свою долю наслаждения от жизни.

Раздражало многое — как надумавали себе герои какую-то дичь, не соизволив все проверить. Как долго тянул волынку автор, разыгрывая бессмысленные диалоги и устраивая странные оргии. Кстати, с последним, видимо, у автора пунктик. Ибо во второй книге я уже это встречаю.

Все так тягостно и тухло написано, что усыпляло. Больше и сказать-то нечего. Видимо, не зря у меня аллергия на мёд. Не по душе мне такие медовые дни.

К сожалению, сказать о романе "Медовые дни" Эшколя Нево мне практически нечего. Обычно в книгах есть хоть что-то, за что можно зацепиться, но в данном случае это был полный провал. Мне не понравилось ничего.

То, что должно было вызывать улыбку, светлую печаль, умиление или умиротворение, у меня не вызывало ни улыбки, ни умиления, ни сопереживания, а только раздражало.

Я понимаю, что автор намеренно собрал в своем романе все штампы про израильтян и советских репатриантов, но для меня их было слишком много. За этим гротеском не было видно ни людей, ни судеб, ни сюжета. Я в целом даже могу предположить, что в основе своей отношения местного населения и тех самых репатриантов было именно таким, как описывает автор, но из-за того, как все описано, и шуточек на уровне того, что мэр города, когда засовывал руки в штаны мог трогать свои гениталии, а мог и не трогать, у меня не получилось хоть как-то проникнуться чтением.

Когда-нибудь, наверное, попробую почитать у автора что-то еще, но когда-нибудь потом и с большой осторожностью.