Цитаты из книги Baskerville'ide koer

--Говорят, что гений--это бесконечное трудолюбие...

--Если хотите понять природу, ваши мысли должны быть смелыми, как она сама...

Убийство красной нитью вплетено в бесцветный клубок жизни, и наш долг--распутать этот клубок и вытащить из него красную нить, обнажая ее дюйм за дюймом.

Блеск в глазах женщины значит больше,чем любые слова

Сэр Генри Баскервиль

Холмс повернулся в ту сторону и, глядя на эту медленно подползающую белую стену, нетерпеливо пробормотал: - Смотрите, Уотсон, туман движется прямо на нас. - А это нехорошо? - Хуже некуда!

"Пусть их освищут меня, говорит, но зато я в ладоши Хлопаю дома себе, как хочу, на сундук свой любуясь".

Гораций. Сатиры, 1, строки 66–67.

Редко бывает, чтобы у человека шла носом кровь от сильных эмоций — разве только он очень полнокровен, поэтому я рискнул сказать, что преступник, вероятно, краснолицый.

У людей, внезапно умерших от разрыва сердца или от других болезней, не бывает ужаса на лице. Понюхав губы мертвого, я почувствовал чуть кисловатый запах и понял, что его заставили принять яд. Это подтверждалось еще и выражением ненависти и страха на его лице.

— Я уже как-то говорил вам, что необычное — скорее помощь, чем помеха в нашем деле. При решении подобных задач очень важно уметь рассуждать ретроспективно. Это чрезвычайно ценная способность, и ее нетрудно развить, но теперь почему-то мало этим занимаются. В повседневной жизни гораздо полезнее думать наперед, поэтому рассуждения обратным ходом сейчас не в почете. Из пятидесяти человек лишь один умеет рассуждать аналитически, остальные же мыслят только синтетически.

При чем тут убийство? — ответил я. — Разве уничтожить бешеную собаку значит совершить убийство?

к логовам хищных зверей. Среди них не было более опасного и свирепого зверя, чем он сам.

Полупризнание хуже, чем запирательство.

А посмеяться над собой я имею право — я ведь знаю, что в конечном счете возьму реванш!

— Вы, конечно, думаете, что, сравнивая меня с Дюпеном, делаете мне комплимент, — заметил он. — А по-моему, ваш Дюпен — очень недалекий малый. Этот прием — сбивать с мыслей своего собеседника какой-нибудь фразой «к случаю» после пятнадцатиминутного молчания, право же, очень дешевый показной трюк. У него, несомненно, были кое-какие аналитические способности, но его никак нельзя назвать феноменом, каким, по-видимому, считал его По.

Автор утверждал, что по мимолетному выражению лица, по непроизвольному движению какого-нибудь мускула или по взгляду можно угадать самые сокровенные мысли собеседника. По словам автора выходило, что человека, умеющего наблюдать и анализировать, обмануть просто невозможно. Его выводы будут безошибочны, как теоремы Эвклида. И результаты окажутся столь поразительными, что люди непосвященные сочтут его чуть не за колдуна, пока не поймут, какой процесс умозаключений этому предшествовал.

Стоит фокуснику объяснить хоть один свой фокус, и в глазах зрителей сразу же меркнет ореол его славы.

Невежество Холмса было также поразительно, как и его знания.

Никто не станет обременять свою память мелкими подробностями, если на то нет достаточных причин.

Чтобы изучить человечество, надо изучить человека.