Ушкуйник

Так же и выпячивать свою уникальность любят те, кто этой уникальностью не обладают. Да! – дядя Федя был очень рад ходу своей мысли. - Так же вот и про это ваше ЛГБТ. Тут не в ЛГБТ дело! – дядя Федя весело крякнул. – Потому что если хочешь просто одной фразой из толпы выделиться, то можно объявить себя гендерофлюидом! Никому ничего доказывать не надо, просто раз - и всё! Был бесполезным дурачком, а стал гиносексуальным сапиентофилом с непереносимостью глютена. Красота!
Вова заёрзал на скамейке, потому что долго сидел в одной позе. Дядя Федя испугался, что Вова собрался уходить и сбавил обороты:

• Нет, не говорю, что на свете не бывает непереносимости глютена или гендерофлюидов. Просто в реальной жизни их мало. Их почему-то только в интернете много.

Во все времена было принято кичится достоинствами, к получению которых не приложил никакого труда. Там, знаешь, «мой род ведётся от Исуповых», «я – русский!», «я – потомственный москвич» или «мой папа был турецкоподданный» и т.д. Ну ты понял, да?
Вова кивнул.

• Мол, если русскими были Ломоносов, Достоевский и Королёв, то и меня, охломона, следует уважать только за ту же национальность. Мало кто поступает наоборот. То есть сначала видит Менделеева, Толстого и Циолковского, потом смотрит в зеркало, ужасается и пытается предкам-то соответствовать, чтобы тем за потомка стыдно не было. Вторых мало, а первых – прорва.

Я поспорить готов, что та твоя кадровичка в невнятном ВУЗе кое-как получила образование и сидит теперь на шее папы и мамы. Я их знаю! Работают на синекурной должности и получают за свой полутруд полузарплату. Справедливо? Я думаю, что да.
Вова молчал, понимая, что лучше дать человеку выговориться.

• Только потом такая кадровичка видит, что электрик или каменщик со средним образованием получает совсем иные деньги и потому убеждена, что дело тут в том, что электрик - мужчина, а она - женщина. Только в расчёт не принимается, что электрик пашет с утра до вечера, а она - непонятно чем занимается. Шла бы работать каменщиком, так за куб получала бы столько же, сколько любой другой каменщик вне зависимости от пола! Не, она не пойдёт! Она вообще никуда не ходит! Не ходит на выборы, потому что «всё решено за нас», не ходит на митинги, потому что «страшно же!», не ходит в церковь, потому что «мракобесие». Учиться – не учится, творчества избегает. Она не хочет свобод и прав, она хочет «угнетают!», при том, что конкретно её-то не угнетает никто. От избытка свободного времени бесится. Выделиться хочет из серой массы таких же, как она.

...Просто я всю жизнь только и слышал, что наш город и край – это такое козлиное место, где всегда здесь жили разные гопники, а приличного человека сюда затащить получалось только в кандалах. «Вот то ли дело Москва или Питер! Вот там – жизнь! А тут – душегубка!». Так говорили мои друзья и уезжали в столицы пытать счастья. И многие устроились, но… Мне кажется, если бы они здесь остались, то было бы лучше. Столицы в их талантах необходимости не испытывают, а здесь их не хватает и на их местах лакуны, которые нечем заполнить.

• Думаете, если бы они знали о значимости своей малой родины, они бы остались?
• Убеждён.