Die Torbrücke

Задача всегда заключалась не в поиске, но в выборе.

Пример терпеливого страдания сам по себе — драгоценнейший из уроков миру, не знающему терпения.

Во всем надо искать логику. Где ее недостает, надо подозревать обман.

У большинства людей где-то в глубине души есть тайный уголок, куда не пускают незваных гостей.

Поистине пути Судьбы неисповедимы. Если она потом ничем не вознаграждает, тогда наша жизнь — жестокая шутка.

Женщины живут своей духовной жизнью, и мужчина иногда не может истолковать их поступков.

— Ваша жизнь вам не принадлежит, — сказал он. — Не вздумайте наложить на себя руки.
— Кому нужна моя жизнь?
— Откуда вам знать? Пример терпеливого страдания сам по себе — драгоценнейший из уроков миру, не знающему терпения.

Поистине пути Судьбы неисповедимы. Если она потом ничем не вознаграждает, тогда наша жизнь — жестокая шутка.

— Ну, Уотсон, мы оказали помощь обаятельной женщине и заодно грозному мужчине. Если они объединят в будущем свои усилия (что вполне вероятно), то финансовый мир может считать, что мистер Нейл Гибсон кое-чему научился в той классной комнате, где Скорбь преподаёт нам уроки земной жизни.

Но в том и недостаток активного ума, что он мгновенно предлагает противоположное объяснение, которое часто наводит на ложный след.

-Помните, миссис Рондер: жизнь, какой бы она ни была, прекрасна. Жизнь -это судьба, и от судьбы своей нельзя отрекаться.

— Синильная кислота?
— Совершенно верно. Я получил это по почте. В записке сказано: «Посылаю вам мое искушение. Последую вашему совету». Думаю, Уотсон, нетрудно угадать имя необыкновенной женщины, которая это прислала.

— Быть может, он вернётся?
— Он обязательно вернётся. Он должен вернуться. Он не может так оставить дело. Ха! Не звонок ли это? Да, это его шаги. Так вот, мистер Гибсон, я только что сказал доктору Уотсону, что вы слегка запаздываете.

— Я, кажется, перенял вашу привычку, Уотсон, рассказывать историю с конца.

Всегда умнее говорить правду.

Помните, мисс Рондер: жизнь, какой бы она ни была, прекрасна, сказал он. Это ваша судьба, от которой нельзя отречься.

— Видеть, как все твои надежды и планы вдруг рушатся в последний момент, и не пытаться спасти их — невозможно.

— Прежде всего, мистер Холмс, я думаю, что мой хозяин, сэр Роберт, сошел с ума.

Холмс вопросительно вскинул брови.

— Но ведь я сыщик, а не психиатр, — произнес он. — А, кстати, почему вам это показалось?

— Видите ли, сэр, если человек поступает странно один раз, другой, то, возможно, этому можно найти и иное объяснение. Но если странным выглядит все, что он делает, — это наводит на определенные мысли.