Арин

Ведь самое непостижимое чудо — то, какими прихотливыми и извилистыми путями мы добираемся до нашего счастья. И мне хочется плакать от радости, а все мои поступки тускнеют перед одним-единственным — верным выбором сердца

кисточки мха. Затем поднял взгляд. – Для девушки со всеми забытого хутора ты здорово разбираешься в политике. Как и в истории, географии и, не сомневаюсь, во множестве прочих вещей. Необычно для хуторянки, пусть и дочери богатого землевладельца. – Няня считала, что я не подою скотину, не изучив деяния сорока лордов, – буркнула я, – и не той стороной возьму веник, не зная, по каким землям проходит граница Корсолана и Лессанга. А политика… она везде одинакова, в столице или на хуторах.

– Ты уверена, что тебе следовало вмешиваться, Арин? Вражда между кланами итлунгов не редкость. Тебя ничто не принуждает вставать на защиту того, о ком ты ничего не знаешь. – Меня попросили. – Кто? – Лошади Керта. – Кто?! – Лошади. Симпатичные такие, пятнистые, шестилапые, остроухие. С подавленной волей и затуманенными взорами.

Ещё один спаситель, надо же! Защитник угнетённых и обиженных! Тара убивает ради спасения мира, этот… жертвоприноситель готов идти по трупам – единственно во благо своего вымирающеговласти в полностью подконтрольном мне мире. По крайней мере, дал бы повод уважать себя за прямоту. Нет же, нашли оправдание… защитнички и спасители.

Труднобудешь интересовать противоположный пол лишь как средство разбогатеть или добиться определённой цели. Что никто и никогда не простит тебе оплошность только за то, что твой облик совершенен, а голос полон очарования. И можно сколько угодно убеждать себя, что тебе и так неплохо. Ты будешь уважаемой владелицей обширных земель, добрым другом всем соседям и магом, которого станут побаиваться. Но никогда на тебя не взглянут с обожанием и…

— Ты Арин, — усмехнулся он. — Ты нужна мне такой, какая есть. С твоими подначками, с привычкой к ночным прогулкам, дерзким взглядом и своеобразным чувством юмора. С тобой я чувствую себя в вечном ожидании невероятного и в то же время в полной безопасности.

Но отец – всегда отец. Он не верит, что его дочь удовольствуется участью старой девы. Ему позарез необходимо устроить её семейное счастье и лицезреть полчища орущих и ползающих внучат. Ради этого он готов на всё."

Прежде чем добиваться цели, нужно взвесить, не окажется ли её достижение горем для окружающих тебя.

 Жизнь не похожа на сказочные предания. Я некрасива. И лёгкость, с которой говорю об этом сейчас, вовсе не означает, что когда-то не восставала против этой суровой истины всем нежным девичьим сердцем, охочим до преклонения, любви и ухаживаний. Потом поняла: или я смирюсь с действительностью, или продолжу сама отравлять себе жизнь. «Не родись красивой, а родись счастливой»...

Лес – он всё тот же, неизменный, величественный и прекрасный, каким был в те времена, когда Авендумом владели итлунги. Не представляю, как, родившись в Мердене, можно не прирасти к нему всем сердцем и стремиться куда-то ещё.

Вот только люди – существа выносливые. Пережив разочарование, мне удалось обрести душевное равновесие.

Ты можешь быть живой легендой и всеобщей героиней. Но счастье, обыкновенное, человеческое, женское счастье будет обходить тебя стороной.

...ну кому, кроме меня самой, я могла бы признаться, что для полного счастья мне не хватает мрачного типа с невозможным угрюмым характером?!

Есть два повода гордиться собой, Арин: совершить что-то самой и помочь другому совершить что-либо великое.

Неда учила: если ты выступил против чего-то и потерпел поражение, это не беда. Если ты пострадал — раны затянутся. Даже смерть твоя не так ужасна. Но если кто-то пошёл за тобой и погиб — ты виновен в его смерти. А это уже страшно.

«Я же люблю сумерки, не день и не ночь, время кошек и мечтателей…И не свойственных людям поступков»

Для Фрэла жизнь была чудом, подарком, бесценным и многогранным. А здесь — молодой, сильный человек — и словно ненавидит каждый проживаемый миг. Не знаю, как такими становятся, и знать не хочу.

Ведь самое непостижимое чудо — то, какими прихотливыми и извилистыми путями мы добираемся до нашего счастья.

Когда-нибудь устаёшь бояться даже того, чего действительно следует.

Странная штука — власть. Кому-то она даром не нужна, а кто-то готов ради неё лгать, лишать будущего. Убивать.