Цитаты из книги Balladen om sångfåglar och ormar

Я настолько ни в чём неповинен, что просто задыхаюсь!

И тогда я спросил себя: как же мне обеспечить охват аудитории? Я решил пойти туда, где есть камеры.

...лучше быть грустным, чем мёртвым

Порой Сноу вспоминал приятные моменты и почти мечтал, чтобы все закончилось иначе. Впрочем, если бы он остался, у них все равно бы ничего не вышло. Просто они слишком разные. К тому же любовь вредна – она делает человека глупым и уязвимым.

Предположим, что война – величина постоянная. Конфликт может нарастать или угасать, но совсем он не прекратится.

К мертвым нужно относиться с почтением.

Голодные игры для нее - как вечная война, как замена реальным сражениям.

Это означает, что теперь мы все на арене.

- Ты - редкая птица, Кориолан. - Ты тоже.

Я хочу войти в историю как тот, кто принес в Голодные игры азарт!

Пожалуй, именно с этого вопроса и нужно начать: кому ты дорог? Или лучше так: на кого ты можешь рассчитывать?

Бывают превратности судьбы, а бывают и превратности любви.

Послушать ее, так внука непременно ждало великое будущее. «Вот когда Кориолан станет президентом…», – часто говаривала она. Якобы при нем мигом все наладится – от изрядно потрепанных в боях военно-воздушных сил до непомерных цен на свиные отбивные.

На самом деле люди не так уж и плохи. Плохими делает их наш мир. Помнишь, что случилось на арене? Мы творили такое, на что ни в коем случае не пошли бы, если бы нас оставили в покое.

Умирать не хотелось, особенно на том пустыре, где птицы-переродки подхватят его последний крик. Кто знает, что может вырваться у человека в такую минуту. Он будет висеть мертвый, и птицы станут горланить его слова до тех пор, пока сойки-пересмешницы не превратят их в жуткую песню!

- Конечно. По-моему, всегда нужно говорить то, что думаешь. - Мой папа считал так же - и ушел из жизни с таким количеством пуль в груди, что мне пальцев не хватило их сосчитать.

Счастливчик принес в студию своего любимого попугая по кличке Джубили и теперь пытался уговорить его сказать: «Привет, красавчик!» директору Хайботтому. Птица, унылое облезлое существо, сидела нахохлившись и разговаривать не желала. Директор сложил руки на груди и терпеливо ждал.

– Ну же, скажи! Давай! «Привет, красавчик! Привет, красавчик!»

– По-моему, он не намерен разговаривать, – заметил наконец директор Хайботтом. – Или же не считает меня красавчиком.