Магеллан

Одно мгновение, одно-единственное краткое мгновение за всю его мрачную, многострадальную жизнь дано было Магеллану испытать высшее блаженство, даруемое творческому гению: увидеть свой замысел осуществленным.

Первый и единственный раз в жизни этот железный человек — Магеллан — плачет от радости.

Он нашел путь в другое, неведомое море. Это мгновение оправдывает всю его жизнь и дарует ему бессмертие.

Тот, кто мыслит героически, неизбежно должен действовать наперекор рассудку.

Но не бренная жизнь важна Магеллану, а бессмертный подвиг.

Итак, наряду с его гениальной фантазией здесь торжествует победу трезвейшее и наиболее характерное из его качеств — героическое упорство.

Но как во всех областях, так и в искусстве кораблевождения подлинным гением Магеллана было его терпение, его неуклонная осторожность и предусмотрительность.

И то, что Магеллан, первым одолевший этот опасный морской путь, на долгие годы оставался и последним, кому удалось пройти его, не потеряв ни одного из своих кораблей, убедительнее всего доказывает, какого мастерства он достиг в искусстве кораблевождения.

Лишь по многочисленным описаниям позднейших путешественников можно понять, почему Магелланов пролив в продолжение столетий внушал морякам ужас.

Как Харонова ладья на стигийских волнах, тенями среди теней неслышно скользят четыре корабля по этому призрачному миру.

Странное, фантастическое это, верно, было зрелище, когда четыре корабля впервые в истории человечества медленно и бесшумно вошли в безмолвный, мрачный пролив, куда испокон веков не проникал человек.

Если из этих ахеронских вод он найдет выход в другое море — он будет первым, кто нашел путь вокруг Земли!

До последней минуты человека, решившего, подобно Прометею, похитить у Земли ее сокровенную тайну, будет хищными когтями терзать жестокое сомнение.

Особенно дивились испанцы невероятно большим ногам этого исполинского человекообразного чудища, в честь этого «великоногого» (patagao) они стали называть туземцев патагонцами, а их страну — Патагонией.

Прежде чем сверкнет молния, грозовой тучей нависает долгое, гнетущее, мрачное молчание.

На рассвете, во вторник 20 сентября 1519 года — эта дата войдет в мировую историю — (...) началось великое странствие, дерзновеннейшее плавание во всей истории человечества.

Сам Шекспир использовал в своей «Буре» эпизод из путевых записок Пигафетты.

Ничем был бы Ахилл без Гомера.

Пять судов Магеллана должны привезти из плавания не только космографические наблюдения, но и деньги, как можно больше денег консорциуму предпринимателей.

Благодаря уцелевшим архивным документам мы можем убедиться, с какой заботливостью и тщательностью, с каким учетом мельчайших деталей было продумано и подготовлено одно из самых фантастических начинаний в мировой истории.