Китнисс: — Но я не симпатичная.
Пит: — Нет, ты красивая и мои ночные кошмары обычно о том, как я тебя теряю.

Пит глядит мне прямо в глаза и ободряюще сжимает мою ладонь. А может, это просто нервный спазм? Что ж, думаю я. В конце концов, нас двадцать четыре. Есть шанс, что кто-то убьет его раньше меня.

Иногда, когда я одна, я достаю жемчужину из своего кармана, и пытаюсь вспомнить мальчика с хлебом, сильные руки, которые разогнали кошмары в поезде, поцелуи в арене. Для того, чтобы напоминать себе имя того, кого я потеряла. Но что толку? Он ушел.

Время от времени Пит начинает засыпать, я кричу его имя, и с каждым разом мой голос все громче и отчаяннее. Потому что, если он уйдет, если умрет сейчас у меня на глазах, я сойду с ума. Пит борется, возможно, больше ради меня, чем ради себя, и я понимаю, как ему трудно: ведь сон, беспамятство — это тоже избавление. Если бы и мне забыться вместе с ним! Но я не смогу — слишком бешено колотится в груди сердце, а значит, я не могу позволить уйти ему. Просто не могу.

Отлично.Пойду скажу Питу, что я выбрала в союзники Долбанутого, Тронутую и восьмидесятилетнюю бабушку. Вот он обрадуется

..— А побыстрей убивать нельзя?
— Нет. Заткнись и жуй груши.

The woods always look different at night. Even with the glasses, everything has an unfamiliar slant to it. As if the daytime trees and flowers and stones had gone to bed and sent slightly more ominous versions of themselves to take their places.

We cross to an empty station where the trainer seems pleased to have students. You get the feeling that the knot-tying class is not the Hunger games hot spot.

Exactly how am I supposed to work in a thank-you in there? Somehow it just won't seem sincere if I'm trying to slit his throat.

Богачи охотно поддерживают тех, у кого есть шансы – либо ставки делают, либо самолюбие хотят потешить.

Стоит раз ошибиться, и тебе конец.

   – Это не просто охота. Они вооружены. И они думают.
   – Ты тоже. И у тебя больше опыта. Настоящего опыта. Ты умеешь убивать.
   – Не людей!
   – Думаешь, есть разница? – мрачно спрашивает Гейл.

Она почти в безопасности, если тут вообще кто-то в безопасности.

Я не из тех, кто легко прощает.

Почему бы ему не подыграть? Я встаю на цыпочки и целую его в щёку. В самый синяк.

– Пит.
– Привет, – говорит он. – Рад снова видеть твои глаза.