– А потом постарайтесь выжить, – отвечает Хеймитч.
Тот же совет он дал нам в поезде, но теперь он трезвый и не смеется.

Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придётся его отпустить

— Я помню все, что связано с тобой, – отвечает Пит, убирая мне за ухо выбившуюся прядь. – Это ты никогда не обращала на меня внимания.
— Зато теперь обращаю.
— Ну, здесь-то у меня мало конкурентов.
Мне снова хочется невозможного: спрятаться ото всех, закрыть ставни. Под ухом прямо-таки слышу шипение Хеймитча: «Скажи это! Скажи!»
Я сглатываю комок в горле и произношу:
— У тебя везде мало конкурентов.

— Не оставляй меня здесь одну, — умоляю я, потому что точно знаю: если Пит умрет, я никогда не вернусь домой по-настоящему.

И вот сначала один, потом другой, а потом почти все подносят к губам три средних пальца левой руки и протягивают ее в мою сторону. Этот древний жест существует только в нашем дистрикте и используется очень редко; иногда его можно увидеть на похоронах. Он означает признательность и восхищение, им прощаются с тем, кого любят.

Ножки устали. Труден был путь.
Ты у реки приляг отдохнуть.
Солнышко село, звезды горят,
Завтра настанет утро опять.
Тут ласковый ветер.
Тут травы, как пух.
И шелест ракиты ласкает твой слух.
Пусть снятся тебе расчудесные сны,
Пусть вестником счастья станут они.

— Игры голодные, зато профи сытые, — возражает Рута.

— Удачи, Огненная Китнисс.

Знаешь, ты могла бы прожить сотню жизней и все равно не заслужить его.

И пусть удача всегда будет на вашей стороне!

У нас в Дистрикте-12 не принято смаковать Игры. Мы смотрим их, стиснув зубы, потому что должны, и, как только передачи заканчиваются, побыстрее возвращаемся к своим повседневным делам.

Его голос не злой, он бесцветный, а это еще хуже. Я уже теряю свою мальчика с хлебом.
Я беру его руку, и мы идём к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придётся его отпустить.

«Дистрикт-12. Здесь вы можете подыхать от голода в полной безопасности»

Ніколи не грай у карти-програєш все до решти

– Никогда не буду заводить детей, – говорю я.

– Я бы завел. Если бы жил не здесь, – отвечает Гейл.

– Если бы да кабы, – раздражаюсь я.

Испортить — дело нехитрое.

Да, я не улыбаюсь каждому встречному, но есть люди, которые мне дороги и которых я люблю.