Цитаты из книги Mille soleils splendides

Для таких как мы, судьба уже все определила. Нам осталось только терпеть.

Ну что тут прикажешь делать? Господь в неизмененной мудрости своей наделил каждого из нас слабостями. Одна из моих многочисленных слабостей, Мариам-джо, в том, что я не могу тебе отказать.

Молись, и они никогда не подведут тебя. В словах Господа ты обретешь надежную опору.

Может, это и глупо, не брать в расчет всех опасностей и тягот войны, только бы не отдаляться от дорогого тебе человека…

Господь создал нас, мужчин, и вас, женщин, непохожими. Наши мозги различаются. Вы не способны думать полноценно, как мы. Западные доктора и их наука доказали это. Поэтому свидетельства двух женщин равнозначны одному мужскому.

Հովսեփը կվերադառնա Քանաան, չտրտմե'ս,
Հյուղակները կդառնան վարդի այգի, չտրտմե'ս։
Թե ջրհեղեղը գա ու տանի ամեն կենդանին,
Նոյը մրրիկի մեջ քո առաջնորդն է, չտրտմե'ս։

-Այս վայրի մասին դա եմ հիշում,-ասսց Բաբին,-լռությունը։ Խաղաղությունը։ Ուզում էի, որ դուք զգաք դա։ Բայց նաեւ ուզում էի`տեսնեք ձեր երկրի ժառանգությունը, երեխանե'ր, իմանաք դրա հարուստ անցյալը։ Հասկանու՞մ եք, որոշ բաներ ես կարող եմ ձեզ սովորեցնել։ Որոշ բաներ կարող եք սովորել գրքերից։ Բայց կան բաներ, որոնք, դե պետք է պարզապես տեսնեք ու զգաք։

На обложке одной из книжек человек в белом вручал малышу леденец. «Советы намеренно ведут минную войну против наших детей», – гласила подпись. Оказывается, Советы специально маскировали мины под игрушки. Возьмет ребенок занятную вещицу в руки – и ему оторвет пальцы. Хорошо еще, если не всю ладонь или руку. А один моджахед в интервью газете утверждал, что Советы отравили всю их деревню газом, многие ослепли, а его мать и сестра харкали кровью у него на глазах.

И я задыхаюсь будто кто-то наступил мне на сердце.

Мулла набросил на брачующихся зелёное покрывало, и взоры их встретились в зеркале. Не было ни слёз, ни улыбок, ни обещаний вечной любви. Зеркало безжалостно показало все морщинки, все складочки на некогда таких юных лицах.

В душе у неё зеленели ячменные поля, журчали ручьи, липли к лицу нити бабьего лета, и живой Тарик дремал, сцепив руки на груди, и ноги ей омывала вода, и в голове чуть шевелились сладкие мечты, и на все безучастно взирали древние боги, вытесанные из сожженых солнцем скал...

Я б написал тебе на лепестке цветка, Нашел бы восхищенные слова, Ты покорила мое сердце. Мое сердце.

Сердце мужчины достойно презрения, Мариам. Это тебе не материнская утроба.

Всё не вечно, всё добыча урагана.

«Да, у каждого афганца, кого ни возьми, жизнь полна печалей и потерь, — думает Лейла. — И все-таки люди не вешают нос. Взять меня... удивительно, как мне самой удалось выжить. А ведь как здорово, сижу вот живехонька... и даже сочувствую чужому горю».

Ступит вновь Юсуф на землю Ханаана, —не тужи!

Сень печали сменят розы, тень платана, - не тужи!

Было плохо, станет лучше, — к миру злобы
не питай,

Был низвергнут, но дождешься снова сана, —не тужи!

На престол холма восходит с опахалом роз весна, —

Что ж твоя, о пташка ночи, ноет рана?
Не тужи!

Друг! Не чудо ли таится за завесой, —
каждый миг

Могут радости нахлынуть из тумана, —
не тужи!

Хафиз

Как можно всерьез просить прощения за боль, причиненную матери, когда она тебя рожала!

Ведь нельзя жить одной памятью о прошлом.