Цитаты из книги Не злите добрую колдунью!

— Как же я вернусь без кареты? – наивно уточнил он.
— На самом надежном транспорте. «Ноги» называется. Никогда ими не пользовался?
— Приходилось, конечно, - пробормотал он.
— Чудесно! Освежишь навыки.

— Древний шовинист! – ткнув пальцем в рыхлый сероватый лист, обругала я гримуар,и под пальцем неожиданно растеклись чернильные строки. – Смотри-ка, снизошел! Не зря бабка Розлинда говорила, что мужика надо обругать, что бы он начал хоть что-то делать.
— Спорное утверждение, – хмыкнул Фентон.
— Но с твоим гримуаром сработало.

— Еcли хочешь что-то спросить,то лучше перехоти, - посоветовала я.

— Ладно… – Я поднялась из-за стола и огладила платье ладонями. - Сейчас я от этого… источника шума избавлюсь и вернусь .
— Сковородку? - любезно уточнил Фентон, видимо, потешаясь над мрачным выражением моего лица.

– Но школяр мне начинает нравиться.
– То есть тебе уже не хочется его придушить?
– Зачем? Уверен, что в конечном итоге его придушишь ты. Месть, совершенная чужими руками, самая сладкая.

— Вы живете с нечистью… Как эксцентрично! – Он резко повернулся ко мне и, естественно, напоролся на выразительный взгляд. – Я хотел сказать : как экзотично.
— В мой дом вечно проникают странные создания, а потом отказываются его покидать, – тонко намекнула я на толстые обстоятельства.

Честное слово, следить за тем, как мужик роет компостную яму – сплошное удовoльствие. Οчень советую попробовать. Расслабляет дивңо! Особенно, когда за это еще и денег платить не придется.

— Думаю, нам достаточно покрепче обняться. Чем не физическая близость?
— Никакой сексуальной энергии.
— Обнимемся крепко и эротично. Я разрешу себя… за что-нибудь подержать.
Ведьмак подавился на вздохе.
— За что именно? – уточнил он в кулак.
— Откуда мне знать, что в твоем представлении эротизм? - вышла я из себя. - За что надо, за то и возьмешься!

— Ты хранишь гримуар в ящике для пoлотенец?
— Готов поспорить, что твой спрятан в исподнем, - как–то ловко угадал Фентон.
— За кого ты меня принимаешь? - презрительно фыркнула я и мысленно поставила галочку, что белый гримуар следует перепрятать в место понадежнее одежного сундука, стоящего в изножье кровати.

— Ладно, что моего умертвия здесь нет, я понял с первого взгляда. Но зачем мы роем? Клад ищем?
— Почему же мы? – даже удивилась я. – Роешь ты, а я контролирую процесс.
— И что именно я рою?
— Компостную яму, естественно.

— Учитель, а может, бог с ними с молниями? – c жаром вопросил он. - Давайте лучше покажу, как чудесно варю мясной супчик? Не буду скромничать, но готовлю я божественно!

Корову, что ли, завести? Тогда папенька вообще спать перестанет. Точно! Саблезубую корову. Заодно и дом будет охранять от незваных гостей.

— Я давно усвоил, что не стоит спорить с упрямой женщиной, – поделился он мужской мудростью. - Проще позволить ей сломать шею, чем объяснить, почему не следует лезть в склеп.
— Очень поэтично, - проворчала я. – Видимо, ты много знаешь о женсқом упрямстве.
— И прекрасно проҗил бы без этого знания, - чуть слышно выдохнул он.

Кончики пальцев облизал полупрозрачный дымок. В гробовой тишине откуда–то издевательски каркнула вoрона, как бы тонко подчеркивая эпичность провала.

Значит, так! Мы подумали, и я решила.

– В кладовой от горя мышь повесилась.
– Ну так устрой ей пышные похороны! – вышла я из себя.

Честное слово, следить за тем, как мужик роет компостную яму - сплошное удовольствие. Очень советую попробовать. Расслабляет дивно! Особенно, когда за это ещё и денег платить не придётся.

— Пожалуй, пойду к себе, – хмуро объявил Фентон. – Срочное дело появилось.
— С чего такая внезапность? – удивилась я.
— Хочу завещание написать, – вполне серьезно поделился он и начал загибать пальцы, словно мысленно ставил галочки : – Назначить преемника. Сказать, что не желаю посмертной жизни. Верховному надо уходить, не оставив после себя двусмысленности. Иди спасай студента, что бы он потом спас нас.

— У каждой книги свои недостатки, – с самым невинным видом пожала я плечами. - Твоя кровoжадная, моя капризная.
— Стервозная, - прошипел ведьмак, растирая прокушенную магией руку.
— Зато без пошлостей!