Город моей любви

Знаешь, мир всегда будет стараться сделать тебя таким, как ему нужно. Люди, время, события — все они пытаются там отрезать, тут приклеить и заставить тебя поверить, будто ты не знаешь, кто ты. Но совершенно неважно, кем тебя стремятся сделать и какое имя дать. Если ты останешься верен себе, то сможешь пресечь любые махинации и по-прежнему остаться собой подо всем этим.

Знаешь, мир всегда будет стараться сделать тебя таким, как ему нужно. Люди, время, события – все они пытаются там отрезать, тут приклеить и заставить тебя поверить, будто ты не знаешь, кто ты. Но совершенно неважно, кем тебя стремятся сделать и какое имя дать. Если ты останешься верен себе, то сможешь пресечь любые махинации и по-прежнему остаться собой подо всем этим. «Будь Каледонией».

Надежда - слишком хрупкая вещь, чтобы за нее держаться

Иногда наступает такой момент, когда жужно расставаться с некоторыми людьми. Им нельзя помочь, а все попытки только самого тебя затянут в трясину.

Как можно ожидать, что он тоже полюбит меня, если я сама не могу найти в себе ничего достойного любви.

– Расширяйте горизонты, ребята.

Никогда не позволяй ему увидеть в тебе что-либо, кроме жизнерадостности и очарования

Если твоя ребячливость может привести к дурным последствиям, то это безответственно.

– Элли, я нежно тебя люблю, но ты сделана из радуг и сердечек, а я – из прямо противоположного.

Бывают в жизни времена, когда наваливается столько всего, что и вздохнуть некогда. Ты просыпаешься, умываешься, одеваешься. День – куча слипшихся событий, работы, каких-то занятий, домашней рутины, и не успеваешь оглянуться, как твое усталое тело уже растеклось по матрасу и подушке. Потом – по ощущениям через две секунды – твои глаза с трудом открываются от звука будильника.

Подозреваю, в этом главная проблема, когда действительно близко знаешь человека.Мы узнаём все болевые точки и эмоциональные рычаги и, к сожалению, во время ссор пользуемся ими.

Люди бывают… Ну, могут быть чудесными. А иногда, к сожалению, могут быть чудовищами, от которых мы прячемся дома. Мы беспокоимся, что эти чудовища смогут пробраться внутрь. Нам не приходит в голову бояться, что они уже внутри.

Но также я усомнилась бы в нормальности любого, кто заплатит триста семьдесят пять фунтов за кусок холста, выглядящий так, будто его поставили у железной дороги аккурат в тот момент, когда с рельсов сошел поезд, груженный красками.

Никогда не знаешь, с какими ранами живут люди.

Если мое - твое,то и твое - мое.

Ты не осознаешь, как важно ощущать, что принадлежишь чему-то, являешься частью семейного наследия, пока у тебя это не отберут.

Инстинкт заставляет нас делать такое, на что мы никак не считали себя способными.

— Никогда не знаешь, с какими ранами живут люди, правда? Мы так хорошо умеем их прятать.