Принцесса специй

Как помочь, пока ты не попросила?

Такова сущность самой сильной, самой глубокой магии, что мерцает у истоков самых простых вещей. Просто нужно уметь видеть.

Бывает, я задумываюсь, существует ли вообще реальность — объективное и неприкосновенное бытие. Или же все, с чем мы сталкиваемся, успело измениться, подчиняясь силе нашего воображения? Что если именно мы намечтали происходящее?

Даже злясь на тебя, я не мог представить своего будущего без тебя.

Ты лучше, чем кто бы то ни было, понимаешь, как изменчива жизнь, как в ней все неустойчиво и хрупко.

Используй силу и не позволяй, чтобы использовали тебя»

— Я мечтаю о рае на земле.

Рай на земле! Эти слова заставляют меня вспомнить остров с вулканом, вокруг — куда ни кинешь взгляд — зеленоватый простор океана, манящие листья кокосовых пальм. Между пальцев ног забиваются теплые крупинки песка, остро посверкивающие серебром, как слезы в моих глазах, которым я не могу дать волю.

Ты прошел суровую школу улицы, все ее соблазны. Ты слышал сладкую песню смерти, ту, что она особенно любит петь молодым. Может, тебе удастся отвратить их от нее, и ты поможешь им увидеть, как прекрасен солнечный свет, изгиб крыльев в полете, блеск капель дождя в волосах того, кого любишь.

Ее голос - как вечер в самом начале мира

Я виновата, я виновата. Слова, которым с детства обучены женщины по всему миру.

Глубоко внутри я уже чувствую первый толчок, предвестник грядущего землетрясения.

Невидимое не значит исчезнувшее.

Не прекрасен ли, как вино, вкус людских печалей и людских надежд?

Быть предметом восхищения — тяжкая ноша, теперь мне это тоже известно.

Они любят меня, потому что чувствуют, что я это понимаю. Но и ненавидят меня за это чуть-чуть.

Слон — символ обещаний, которые помнят и выполняют.

Быть женой и матерью — значит ходить по лезвию ножа, в вечном страхе, подстерегающем тебя, как волк, куда ни глянь.

Эта Гита, сколько разной краски она накладывает себе на лицо. Уф, в мои времена только англичанки и проститутки такое себе позволяли.

Каждая мысль- жаркий сгусток, из которого постепенно проявляются слова

О, ирония желаний, заставляющих нас мечтать о мерцании воды за самыми дальними дюнами. Достигая ее, мы понимаем, что это ничуть не лучше, чем жаркий песок, на котором мы томились до этого днями, месяцами, годами.