Цитаты из книги Принцесса специй

Искушение, соблазнительное, как пуховая перина. Так хочется позволить себе утонуть в ней.

«Ведь я же мужчина, я же мужчина, я же…» — слова, как звук посуды, которую смахнули с обеденного стола.

Деньги вызывают пьянящее ощущение, что все в этом мире для тебя - чтобы ты мог придирчиво выбирать, отбрасывать или забирать себе, как фрукты на полке в магазине. И тебя сначала удивляет, как много всего ты можешь купить, а люди не перестают тебе поражаться.

Ведь истинное имя хранит силу, и когда ты открываешь его кому-то — то вручаешь ему часть этой силы.

• Тогда на меня снизошло откровение, что вся моя жизнь была прожита совершенно напрасно.
• Почему напрасно, Равен ?
• Потому что с тех пор, как я себя помнил во взрослой жизни, я никого не сделал по-настоящему счастливым и сам не был по-настоящему счастлив.

Одно дело - рассуждать здесь, - он постучал себя по голове, - а другое - что в это время здесь, - и он коснулся рукой груди...

— Любовный напиток? — спрашивает он, как будто бы в шутку, но и всерьез. — Нет, это от изжоги, — говорю я как можно более строгим голосом.

Магия - в твоём сердце.

Не вам искать и выбирать,кого жалеть. Чем менее человек вам приятен,тем более вы должны стараться помочь ему.

- Можно смотреть в прошлое, но нельзя вмешиваться в настоящее; когда ты переступаешь вековые законы, ты стократ увеличиваешь шансы на неудачу. Вековые законы поддерживают хрупкое равновесие мира...

Какой ответ может дать любовь?

Как можно простить о прощении, не желая при этом прекратить совершать ошибку за ошибкой.

То, что что кто-то переделал всю обстановку в комнате, думая обо мне, сковывает меня смущением и чувством вины.

Разве это возможно — сделать свою жизнь понятной для другого человека, как бы глубока ни была любовь? Передать все мотивы… Стоит ли и пытаться?

Лифт поднимается — а весь мерцающий огнями город уходит вниз. Это почти как полет.

жестокость за жестокость. Иногда по-другому нельзя.

...злые слова, подобно жужжанию пчёл, часто мешают распознать мёд.

— Спасибо, — прошептала я. — Никто никогда не хотел принять страдания вместо меня.