Schwertgesang

...веселье битвы заключается в том, чтобы одурачить противника, чтобы знать, что сделают враги, еще до того, как успеют это сделать, и приготовиться; и когда они наконец сделают выпад, который должен был тебя убить, то погибают сами.

— Страна — это история страны, епископ, собрание всех ее историй. Мы — то, чем сделали нас отцы; их победы дали нам то, что у нас есть...

Любовь имеет над нами власть даже тогда, когда нитям жизни не очень удобно вместе.

Потому что если человек не вносит вклад в защиту своей страны, он — предатель. Его следует лишить земель, предать смерти, а его семью продать в рабство.

Клинки и эль плохо сочетаются друг с другом.

любовь выворачивает наши жизни и вгоняет нас в сладкое безумие

Но я предпочту гореть до тех пор, пока само время не обратится в пепел.

Я думал, что люблю Милдред, но то была просто похоть, хотя некоторое время я верил, что это любовь. Похоть — обманщица. Она выворачивает наши жизни, пока все не становится неважным, кроме людей, которых, как нам кажется, мы любим. И под действием этих обманчивых чар мы убиваем за этих людей, отдаем все ради них, а потом, получив то, что хотим, обнаруживаем, что все это было лишь иллюзией, не больше.

Похоть — это путешествие в никуда, в пустую землю, но некоторые любят такие путешествия и никогда не задумываются о цели назначения.
Любовь — тоже путешествие, цель которого — лишь смерть, но это путь блаженства.

Я любил Гизелу, и нам с ней повезло, потому что нити наших жизней переплелись и остались вместе. Мы были связаны друг с другом, и три норны, по крайней мере, на какое-то время, были добры к нам.

Я научился понимать, что Альфред любит Эльсвит, хотя та походила на примесь уксуса в его молоке. Может, он просто привык к ней, а может, любовь — это скорее дружба, чем похоть, хотя боги знают: похоть есть всегда.

Любовь сильнее самой силы.

Викинги странствовали по свету в поисках слабого местечка, в которое они могли бы хлынуть с топорами, мечами и копьями...

Волосы его поредели, и я впервые увидел, что он старик. В тот год ему исполнилось 36.

- Ты мог бы здесь прибраться, - пожурила меня Гизела.

• Я прибрался.
• Ха! - она показала на потолок. - А там что такое?
• Паутина, - ответил я. - На ней держатся балки.

Священники моей жены все как один проповедуют, что такая ярость есть грех, но воин, в котором нет ярости, не настоящий воин. Гнев пришпоривает тебя, он - как стрекало, он помогает преодолеть страх.

Однако истинная награда для воина — не серебро и не золото, которое можно носить на руках, а его доброе имя.