Очень хорошее впечатление произвела книга. Она затягивает, пугает, напрягает. Особенно если читать ночью в пустой квартире. "Ночной шторм" замораживает мысли, замедляет время, скрипит заиндевелыми нервами. Я ждала, с печальным сожалением ждала, когда призраки обретут материальную оболочку. Но…
Я любила маяки. И я продолжаю их любить, однако взгляд на нерушимые зимними штормами башни немного поменялся. Появилось большее уважение и трепет.
Если продолжать тему зимы, то сюжет можно сравнить со слоями снега с прожилками льда. Они хрустят, ломаются, царапаются. В них проваливаешься, выкарабкиваешься и мерзнешь. Иногда появляется солнце, и белизна до слез щиплет глаза. Но длящийся всего несколько секунд момент счастья от увиденного искрения, стоит того.
Семейная драма разворачивается возле моря. Оно неотъемлемый спутник сюжета, наравне со снегом и маяками. Заглатывает людские жизни и сыто облизывается ледяными волнами. Ему не важно – самому убивать или принимать "жертвы". Момент с произошедшей ошибкой был настолько неожиданным, что я несколько раз перечитывала строки, словно вместе с Йоакимом пыталась осознать происходящее.
Но самым странным было то, что Йоаким Вестин застыл на пороге, не делая никаких попыток обнять дочь.
Тильда искоса на него взглянула. На лице мужчины был написан безграничный ужас.
Как человеку пережить горе, находясь в... одиночестве? Нет, он не был одинок. Вокруг звучали голоса, скрипел пол, приоткрывалась дверь. Ты не можешь быть один, когда на досках вырезаны множества имен и каждое из них хранит свою историю. Но какие надо иметь нервы, чтобы жить рядом с местом трагедии, почти каждую ночь просыпаться от криков дочери и бегать к загадочному коровнику? Может и не в нервах дело. Надежда, желание, вера.
Любовь и тоска.
— Катрин? — прошептал он, не поворачивая головы.
Тень медленно опустилась на скамью рядом с ним.
Йоаким осторожно протянул руку и нащупал женские пальцы. Они были ледяные, но он нежно их сжал.
— Я здесь, — прошептал он.
Мама уехала и скоро вернется…