Un mal nombre

Но уже на следующий день на меня снова накатила тоска. Время, проведенное с семьей Пьетро, лишний раз доказало мне, что все мои усилия иллюзорны. Успехов в учебе было недостаточно, требовалось что-то другое, чем я не обладала и не знала, как этому научиться. Я испытала жгучий стыд – зачем я выплеснула на них поток бессвязных слов, не подчиненных строгой логике? Я не умела говорить спокойно и иронично, как Мариароза, Аделе и Пьетро. Я овладела методикой научной работы, требующей проверки каждой запятой, и демонстрировала это свое умение на экзаменах и при написании диплома. Но по существу я оставалась ничтожеством, зубрилой, не имеющей той брони, которая позволяла им спокойно двигаться вперед. Профессор Айрота представлялся мне божеством, задолго до битвы снабдившим своих детей волшебным оружием. Мариароза была непобедима. Дружелюбный и всезнающий Пьетро представлялся мне совершенством. А я? Я могла лишь держаться рядом с ними и греться в тепле их лучей.

– Все дело было в деньгах, Лила. Теперь все изменилось, и ты дашь сто очков вперед той девушке в зеленом. Но про себя я подумала: неправда, я тебе солгала. Социальное неравенство – подлая штука, теперь-то я это знала. Оно не сводится к деньгам. Целой кучи наличных из двух колбасных лавок, сапожной мастерской и даже обувного магазина недостаточно, чтобы скрыть наше происхождение. Будь у Лилы еще больше денег, чем есть сейчас, будь у нее миллионы – тридцать, пятьдесят миллионов, – ей не избавиться от своих корней. Я понимала это лучше, чем она, потому что видела возле школы девочку, которая поджидала Нино. Нам до нее было далеко, хотя специально она ничего для этого не делала и просто была собой. Знать это было невыносимо.