Цитаты из книги Не апельсинами едиными

Есть женщины.
Есть мужчины.
А есть чудовища.
Что делать если вышла замуж за чудовище?
И чудовища хитрые. Они умеют принимать личину таких, как мы с вами.
Почему мне никто не сказал? Это значит что больше никто не знает?
Это значит, что по всему земному шару женщины, сами того не ведая, выходят за чудовищ?

Кое-кто говорит, что я дура, но на свете есть большее, чем видно глазу.

На нашей улице жила одна женщина, которая всем твердила, что вышла замуж за свинью. Я спросила, зачем она это сделала, и она ответила: — Никогда не знаешь наперед, а потом уже поздно.

Когда я подошла к дому Мелани, уже стемнело. Чтобы попасть туда, мне приходилось срезать путь через церковный двор и кладбище, и иногда я крала для неё букет цветов со свежей могилы. Она всегда так радовалась цветам...

Она сказала, что не так уж и многое между нами произошло - с точки зрения истории. Но история - верёвка с узлами, и лучшее, что можно сделать, восхищаться ею и, возможно, завязать ещё пару узлов.

Чуваков никто не воспринимает всерьёз...

Я решила сделать вышивку для Элси Норрис. Девочка за моей партой хотела вышить для мамы «МАМЕ С ЛЮБОВЬЮ», девочка напротив — что-то ко дню рождения. Когда вызвали меня, я сказала, что хочу вышить цитату из Библии.
— Как насчет «ПУСТИТЕ ДЕТЕЙ»? — предложила миссис Вирче.
Я знала, что Элси это не подойдёт. Она предпочитала пророков.
— Нет, — твёрдо сказала я, — это для моей подруги, а она больше любит Книгу Иеремии. Я придумала вот что: «ПРОШЛА ЖАТВА, КОНЧИЛОСЬ ЛЕТО, А МЫ НЕ СПАСЕНЫ».

Было время в Англии, когда всех охватило непреодолимое желание строить деревянные корабли и плыть на войну с турком. Когда интерес угас, уцелевшие крестьяне прихромали назад на поля, а уцелевшие аристократы стали строить заговоры друг против друга.

Глядя на учебник истории, я изумляюсь, сколько трудов и воображения потребовалось, чтобы втиснуть наш сумбурный мир между картонными сторонками обложки и между буквами в самом тексте. Возможно, факт имеет под собой неопровержимую истину. Бог узрел. Бог знает. Но я не Бог. Потому, когда кто-то рассказывает мне, что видел или слышал, я им верю и я верю их другу, который тоже видел, - но не то же самое. 

Элси рассердилась. Она во всем придерживалась абсолютов и не терпела людей, которые считают, будто коров не существует, если на них не смотреть. Едва что-то было сотворено, оно было ценно и истинно до скончания времен. Его ценность не могла ни возрасти, ни упасть. 

К безумию ведёт не что-то одно или что-то другое, а пространство между ними. 

Я хочу кого-то, кто стал бы разрушать и был бы разрушен мною. Е\

Есть нити, которые помогают найти дорогу назад, а есть нити, которые тянут назад. Разум поддается тяге, трудно абстрагироваться или отстраниться.

Она очень долго над этим думала, а потом решила: что делаешь в прошлой жизни, в этой тебе делать не надо, а то, что тебе предстоит сделать в будущем, сейчас ты делать не готов.

Возможно, дело было в снеге, или в еде, или в невозможности самой моей жизни – или что-то еще заставило меня надеяться, что я лягу спать, а когда проснусь, мое прошлое будет невредимым. Я словно бы пробежала по большому кругу и встретила себя саму на старте.

Семьи, настоящие семьи - это столы, и стулья, и нужное число чашек...

Люди действительно возвращаются, но не выживают, потому что две реальности тянут их в разные стороны. Можно посыпать солью свое сердце, убить свое сердце или выбрать между двумя реальностями. Тут столько боли. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Если после долгой отлучки вернешься назад, ты сойдешь с ума, потому что тем, кого ты оставил позади, не нравится, что ты изменилась. Они будут обращаться с тобой так же, как обращались всегда, обвинять тебя в безразличии, а ты просто стала другой.

Возможно, факт имеет под собой неопровержимую истину. Бог узрел. Бог знает. Но я не Бог. Потому, когда кто-то рассказывает мне, что видел или слышал, я им верю и я верю их другу, который тоже видел, – но не то же самое. Я могу сложить эти рассказы воедино и получу не целостный сплав, но сэндвич, приправленный горчицей моего собственного восприятия.

Люди всегда без проблем избавлялись от прошлого, когда оно становилось помехой. Плоть может сгореть, фотографии могут сгореть, а память… Что такое память? Ущербные бредни дураков, которые не видят нужды в забвении. А если мы не можем избавиться от прошлого, мы можем его изменить.

Поиски совершенства, сказала она ему, на самом деле есть поиски равновесия, поиски гармонии.